На секунду все присутствующие задумались, прежде чем мрачная решимость появилась на лицах трех капитанов.
— Я обращусь к солдатам,- Децим поднялся с места.
— Я открою склады и оружейные,- Айса мрачно взглянула на двоих мужчин.
— Я… Свяжусь с союзниками и противниками,- Урд также кивнул.
Командующий Крик не был идеальным человеком.
Никто не идеален. Крик был связан с коррупцией, в этом не было сомнений.
Он также был одним из немногих людей, кто действительно пытался действовать на благо Горы Гленн.
У него редко выходило это. Все время мешались бюрократы под ногами…
Но арест Крика? Именно сейчас, на грани величайшей катастрофы Горы Гленн?
Три капитана, временный штаб Горы Гленн не мог позволить этого сделать. Только не сейчас.
Арест Крика стал последней каплей. Бюрократы не могли защитить Гору Гленн.
И если этого не могли сделать политики — что же, это сделает армия.
Обычно гроза начинается тогда, когда сверкнет первая молния.
Словно бы это является официальным стартом грозы. Сверкнувшая молния обозначает начало бедствия.
Молния мелькнула над Горой Гленн, разрывая черные, тягучие облака.
Небольшой толчок заставил люстры покачнуться в элитных заведениях Гленн и несколько человек покачнуться на месте, опершись на ближайшие объекты.
Небольшой толчок, словно бы от легкого землетрясения — всего один или два балла…
Но в Гленн никогда не было землетрясений.
Восемь
Джонатан почувствовал легкий толчок, после чего остановился на секунду, ища опору под ногами, и нахмурился.
Толчки становились все чаще и чаще в последнее время…
Конечно, все новости наперебой утверждали, что это было лишь временным явлением.
Просто сейсмическая активность.
Не стоит паниковать.
Нет никаких причин покидать Гору Гленн.
Это лишь незначительные временные проблемы и наши специалисты уже решают возникшую перед ними проблему со всей возможной скоростью…
Власти во всех мирах оставались одними.
Джонатан чуял это. Повисшее в воздухе напряжение. Весь город был пропитан напряжением.
Каждый случайный разговор прохожих. Каждый ничего не значащий обмен слов между продавцом и покупателем. Каждый случайно брошенный взгляд.
Что-то происходило с Горой Гленн. Что-то масштабное и что-то…
Ужасное, Джонатан, давай говорить начистоту. Происходит что-то страшное.
Да. Отпираться не было смысла. С Горой Гленн происходило что-то ужасное.
И мы конечно же ничего не можем с этим поделать, да, Джонатан? Мы ведь просто песчинка, брошенная на произвол судьбы. Мы ведь не супергерой, который может творить вещи, недоступные простым смертным и потому способный решать проблемы, неподвластные обычным людям… Ох, нет, погодите ка!
Джонатан сжал голову в своих руках, прикрыв глаза.
Меня это не волнует. Меня это ничего не волнует.
А когда-то волновало…
Джонатан медленно выдохнул, открыв глаза, глядя в зеркало перед ним.
Дурацкое зеркало и эта дурацкая ванная…
Джонатан не любил зеркала. Не любил взгляд этого отражения. Не любил то, как осуждающе он смотрел на него. Не любил. Ненавидел. Желал уничтожить. Презирал.
И ничего не мог поделать. Как и всегда, Джонатан, как и всегда…
Джонатан поднял взгляд, глядя на себя, на того себя изнутри зеркала.
Отражение Джонатана повторило его действия с идеальной точностью.
В его отражении не было отблеска и не было ухмылки, не было ничего живого.
Его отражение, тот Джонатан в зеркале…
Мертв, Джонатан. Мертв. Его убили.
Джонатан сжал кулак, после чего поднял его, глядя с ненавистью в зеркало.
Его отражение поступило также… Но в нем не было эмоций.
Не было ненависти и не было той же ярости.
Отражение Джонатана было готово ударить в ответ — но не раньше, чем Джонатан сам решит разбить это зеркало навсегда…
Его убил ты, Джонатан. Ты, ты и только ты.
Джонатан сжал кулак еще сильнее, глядя с ненавистью в зеркало.
Что там случилось с твоими пафосными речами, а, Джонатан? Как насчет твоей декларации делать правильные, делать добрые дела? Что, Джонатан? Своя шкура дороже? Или твой лимит доброты уже исчерпан, а, Джонатан? Ну так бей, Джонатан.
Джонатан ощутил, как его сжимающийся кулак дрожит от напряжения.
БЕЙ.