Куроюри не было гнездом порока и коррупции, как Гленн и Бор. В нем не проводились незаконные эксперименты Мерлоу, не производилась попытка переворота… Это была просто… Маленькая деревушка.
Как она могла исчезнуть? Просто исчезнуть, в один день?
Просто… Они были слабы.
Джонатан замер.
В конце концов ведь все сводится к закону сильного, не так ли? Государство просто сильнее, чем человек — а зверь сильнее, чем жертва. Они были просто слабы — и поэтому умерли. Ничего сложного.
Джонатан медленно перевел взгляд вниз.
То, что они слабы — не значит, что они должны были умирать.
Никто и не говорит, что они были должны умереть. Лишь о том, что это было самым простым и логичным исходом.
Гримм сильнее обычного человека — именно поэтому существует оружие и охотники, методы борьбы с гримм. По какой-то причине они отказались от этих методов борьбы — помнишь ли ты автоматические турели вокруг деревни? Охотников? Нет? Потому, что их и не было, Джонатан. Они лишь пожали то, что и посеяли.
Джонатан… Не мог сказать против этой мысли. Ничего не мог сказать.
Слабость не плоха сама по себе — слабость не оправдание для того, чтобы сильному издеваться над слабым — но слабость это причина почему подобное может произойти.
Даже если бы ты их спас сейчас — что дальше? Поселиться в этой деревне и отгонять гримм? Джонатан, они были мертвы еще в тот момент, когда не нашли возможности обороняться от гримм самостоятельно. Пацифизм? Недостаток денег? Вера в чудо? Неважно, почему они не смогли приобрести оружие, почему не наняли охотников для защиты — поселение было обречено задолго до того, как его уничтожили.
Ты можешь спасти одно поселение, второе, третье… Но ты не спасешь еще тысячу — просто потому, что это невозможно. Чего ты хочешь, Джонатан?
Мир для всех? Идеальный мир, где волк и заяц обнимаются при встрече?
Джонатан, устремление спасти всех благородно — но нереалистично. Сегодня или завтра, от ножа или от болезни — но кто-то умрет.
И разве ты не согласился на это? Не отдавать Синдер Озпину? Отказался принимать участие в борьбе против Салем? Так почему тебя беспокоит одна деревушка, Джонатан? Ты не знал ее жителей, не видел ее разрушения — тогда что?
Мир это жестокое и мрачное место, в котором постоянно происходят жуткие трагедии.
Но ты сидишь здесь, на празднике Синдер, заставляя ту смотреть на тебя с беспокойством, продолжая стенать о том, что мир не такой розовый и сказочный, как тебе хотелось.
Разовые акции щедрости принесут тебе популярность, Джонатан, но не избавят мир от бедности, войн и болезней. Определись, Джонатан.
Можно продолжать бесконечно плакать о судьбе еще одного ребенка, еще одного человека — но перестань лицемерить, хотя бы перед самим собой. Если тебя заботит судьба всего человечества и мира — прими цену, которую ты должен заплатить для того, чтобы всем стало лучше. Если ты просто хочешь жить спокойно — перестань рыдать от каждой трагедии в мире. Ты не хороший человек, Джонатан. Ты просто неопределившийся.
С добрым утром, Джонатан.
И с этими словами внутренний голос Джонатана замолчал, оставив во рту безвкусную еду и застрявший ком горечи.
Маркус Блэк был прославлен в среде своей профессии — наемных убийц — насколько это было возможно для его профессии.
Понятно, что он не мог разместить большой билборд в центре поселения — Маркус Блэк, избавим вас от проблемной жизни — можно и просто от последнего!
Но Маркус Блэк был известен достаточно хорошо для тех, кто интересовался его родом деятельности.
Личной и персональной информации о Маркусе было мало — как и полагается в его сфере деятельности. Ни его лица, ни его настоящего имени, ни даже информации о том, что у него был сын — ни о том, с кем и где он жил на данный момент.
Конечно, нельзя было его назвать призраком без лица — тот, кто действительно хотел найти информацию о нем и был готов воспользоваться своими ресурсами и влиянием мог найти как минимум достаточно информации о нем, чтобы предложить ему контракт — но в целом Маркус Блэк оставался загадкой для людей.
О Маркусе Блэке достоверно люди знали только то, что он был лучшим в своем деле. Тот факт, что ему было тридцать восемь и он все еще продолжал заниматься подобным — лишь подтверждало эту информацию.