Ну, Джонатан… Это старт. Наконец-то нам удалось выложить первую концепцию твоего миропонимания. Теперь же у нас возникает вопрос… Что делать с ней дальше?
Джонатан вздохнул и взглянул на Синдер и Нио, глядящих молчаливо на того в непонимании, не осознавая мысли, что прямо сейчас носились в его голове, после чего…
Улыбнулся.
Медленно, но без натяжки и затаенной грусти, бывшей у того.
С каким-то даже… Облегчением. Словно бы сжиравшая его изнутри проблема, годами висевшая над его душой наконец-то отступила, даруя ему свободу.
Джонатан растянул улыбку до самых своих ушей, но даже так она все равно не могла вместить все чувства, что он испытывал в данный момент и потому Джонатан рассмеялся.
Для стороннего наблюдателя реакцию Джонатана была… Безумной.
Он сидел в квартире, приготовленной на случай покушения. Напротив него сидели его две дочери. Только что ему сообщили, что покушавшийся на него ассасин был убит при задержании.
Конечно, можно было бы предположить, что существовал бы такой человек, что, узнав о том, что покушавшийся на него убийца был убит расхохотался бы злобным смехом — но в смехе Джонатана не было злобы или насмешки. Наоборот в нем было облегчение, будто бы Джонатан неожиданно стал свободен от еще одной сжимавшей его сердце цепи.
Не сдерживаясь Джонатан наклонился вперед, после чего сгреб Синдер и Нио в объятия.
Нио и даже Синдер, гордившаяся своим умением различать тончайшие тональные оттенки настроения Джонатана, не понимали реакции Джонатана, но… Он не выглядел безумным, наоборот, обе девчонки неожиданно поняли, что впервые за долгое время Джонатан выглядел… Нормальным.
В обычной жизни Джонатан выглядел… Обычно. Тот же цвет лица и тон голоса, одежда одинакова сидела на нем и даже трость, с которой он ходил стучала всегда равномерно, но… Почему-то именно сейчас Синдер и Нио поняли, что они видят Джонатана… Нормальным.
Казалось, будто бы уголки губ Джонатана поднялись вверх и даже лежавшие на его голове волосы, собранные в короткий хвост за спиной стали блестеть чуть ярче. Словно бы он немного распрямил плечи и расслабил те, впервые за долго время создавая картину того, кто был…
Счастлив.
Именно это слово подошло на ум двум девчонкам.
Впервые за… Годы, Джонатан был счастлив.
И сам Джонатан отдавал себе отчет в этом. Ментальная ошибка, внутреннее противоречие в его душе наконец-то было разрешено после долгих лет размышлений — и он был счастлив.
И было вовсе не важно то, что будет происходить дальше. Не важно было и то, что созданная им мысль была лишь базой, даже не скелетом, а лишь первым кирпичиком в фундамент его первой и полноценной личности, даже предостережение старика о самом печальном дне его жизни, все это было не важно — Джонатан был счастлив.
На секунду Джонатан ощутил даже то, кто описывали когда-то старые маги его мира.
Радость и счастье от окончания своего… Искания. Нет, даже большее чем это — радость своего… Архи-искания. Того события, что позволило им протянуть руку и впервые коснуться магии большей, чем сама магия. Чуда за пределом чудес.
Однако Джонатан лишь отогнал от себя эти мысли.
В конце концов не существовало никакой возможности для того, чтобы найти связь между этими событиями. Все же, в искании, и тем более в архи-искании должен был участвовать Аватар — другая, существующая на периферии его сознания личность его тела, ментор его души и магии, невообразимая аморфная сущность, прошедшая через тысячи его инкарнаций прошлого… Это абсолютно точно не было возможно в случае его собственного рассуждения внутри его головы.
И, в конце концов, ему было всего около двадцати лет.
И как бы не притягательно было надеяться на то, что именно он станет одним из тех невероятных исключений в этом мире, что смогут достичь Ars Magna Mundus — Джонатан знал и был уверен в том, что он не станет одним из этих исключений.
К тому же, прямо сейчас ему было это и не важно.
Впервые за долгие годы Джонатан был по-настоящему…
Счастлив.
Realpolitik
Жак Шни, богатейший человек Ремнанта и, по собственному мнению, величайший бизнесмен Ремнанта, возможно за всю его историю, раздраженно болтал бокал коньяка в своей руке, позволяя его содержимому вертеться свободно. Несколько капель, уже вылившихся таким образом из его бокала упали на его белоснежные одежды, по его личному мнению отлично сочетающимися с его внешностью, или пролились на дорогой ковер из Вакуо на полу, значительно портя его вид и уменьшая его ценность — но в отличии от иной ситуации, в которой Жак бы рассвирепел от подобных обстоятельств — именно сейчас разум Жака даже не регистрировал произошедшего, полностью сфокусировав все свои возможности на восприятие информации, вливающийся через глаза и уши с висевшего перед ним огромного экрана.