— Это значит, что я больше не могу ничего сказать тебе, мой дорогой внук, — Озпин допустил неожиданно легкую улыбку на своих губах.
Джонатан же, так и не осознав до конца произошедшее, поднялся из-за стола, после чего одним щелчком пальцев исчез из кабинета Озпина, оставив того сидеть за столом.
Озпин налил еще немного какао в свою кружку, прежде чем сделать глоток.
К сожалению, видимо, и он мог постареть и растерять свои былые навыки — или сказывалось время, проведенное в прошедшую сотню лет в расслабленности? Или всему виной было, что у Озпина действительно было мало практики общения с магами иных миров?
Впрочем, Озпин умел по крайней мере признавать свои ошибки — текущую в том числе.
Для начала необходимо было определить тактику, что лучше всего действовала в разговоре с выбранной целью.
Ложь или полуправда были валидны, но многие вещи полагались на личный статус Озпина в глазах говорившего. Тот, кто не доверяет Озпину, менее склонен верить и в его ложь, ища подвох, даже если он не сможет его разглядеть — и потому перед разговором всегда необходимо было оценить его отношение к Озпину.
Пожалуй, главная ошибка заключалась именно в этом — неправильное понимание Озпином отношения к себе Джонатана Гудмана.
Безусловно, тот был магом и существом другого мира, до неизвестных пределов могущественным, хотя и уязвимым, но все же понятным. Тот действительно вел себя так, как и полагалось вести себя человеку или фавну его возраста в Ремнанте — и, возможно, в этом случае, застарелое восприятие Озпина сыграло с ним злую шутку.
Обычно сказав — а главное, доказав — жителю Ремнанта то, что Озпин прожил как минимум в несколько тысяч раз большую жизнь, нежели они, после этого Озпин мог наслаждаться высоким статусом в их глазах — в конце концов тысячелетние сущности были редки для Ремнанта, и мало кто мог сказать, что знал хотя бы одну из таковых — потому многие обычные люди и воспринимали его в качестве некоей могущественной, но главное, мудрой, если не сказать не совершающей ошибок, сущностью — что делало их куда более уязвимыми перед Озпином и его словами.
Однако Озпин не обладал информацией о том, что Джонатан был научен, в свое время, всегда относится с подозрением к могущественным сущностям, прожившим тысячи лет — из-за чего тот изначально выбрал несколько неправильную стратегию общения.
Также, пожалуй, проблемой было то, что Озпин несколько недооценил Джонатана — предположив, что тот был поглощен своей магией и королевскими обязанностями — даже одного занятия из этих было достаточно для того, чтобы занять любого человека более, чем на целую жизнь — и потому не смог предположить, что тот займется изучением гримм, значительно более глубоким, нежели обывательское понимание.
И, безусловно, возможно Озпин спроецировал свои качества на Джонатана — проблема, что преследовала даже могущественных тысячелетних магов — наблюдая длительно, как тот старался избегать ответственности и проявления перед Салем в качестве ее противника тот решил, что тот избрал путь сражения с Салем скорее под давлением внешних факторов, нежели из-за четкого внутреннего решения.
В конце эти факторы привели к неверному решению.
Озпин предпочел иным стратегиям — правду, если и не всю, логичную и прослеживаемую, что удовлетворила бы Джонатана и его желание следовать логике в своем решении, после чего увел разговор в сторону, от проблемы личного уничтожения орды к проблеме спасения жизней — то, к чему Джонатан стремился — к его собственному сомнению в своих силах — что всегда съедало Джонатана изнутри — после чего предложил ему некую отличную альтернативу открытому уничтожению орды, что удовлетворило бы и его желание остаться на периферии сражения, и помочь с уничтожением орды, желая, что взглянув на его статус, Джонатан, подобно многим, примет кажущееся на первый взгляд отличный, если не сказать, мудрый компромисс.
Однако проблема оказалась в том, что избрав тактику логики и открытой правды — если и не полной — Озпин загнал себя в ловушку, в которой Джонатан смог сыграть его же оружием — использовав неизвестный доселе Озпину фактор собственных знаний Джонатан смог доказать нелогичность решений Озпина, оставив того без возможностей дальше вести логичный и аргументированный диалог.
И это было, безусловно, печально.
«Ни один план не переживает контакта с врагом…» — Озпин чуть покачал головой.
Его расчет был весьма прост, но не сказать, что лишен изящества.
В первую очередь сражение с ордой Вакуо необходимо было Озпину для того, чтобы лишить Джеймса его высокопоставленной поддержки — однако это было вовсе не все, что Озпин решал одним планом.