Роман Торчвик вздрогнул, когда от звука взрыва задрожали стекла и пошел мелкой рябью бетонный пол, на котором он стоял — и вместе с тем тот мгновенно смог оценить тот факт, что он был одним из счастливчиков.
Стекла стоявших по улицам домов разлетелись на мелкие осколки, мгновенно осыпаясь — и стоило только оглушительной тишине пройти — в следующее мгновение тому ответили тысячи неожиданно вырвавшихся криков — прохожих и домоседельцев — вторили которому вой заливающихся машин — и голос неожиданно зазвучавший из динамиков по всему Вакуо — «Дамы. И. Господа. Просим. Вас. Пройти. В. Ближайшее. Убежище. На. Вакуо. Надвигается. Орда. Гримм. Класс. Опасности. Восемь…»
Поднимающийся впереди огромный столб черного дыма, медленно изворачивающийся наружу, словно бы пытаясь имитировать какой-то странный вид гриба, служил идеальным обрамлением этим словам…
Лишь вогнав в землю по самую рукоять свой клинок Саммер смогла удержаться от того, чтобы ту не снесло ударом взрывной волны — и она боялась даже представить, что произошло бы с ней, если бы не ее аура, разом просевшая как минимум на половину, и самые качественные шумоподавляющие наушники, что Джонатан смог достать — и она была в километре от взрыва!
Джонатан… Не врал… — голос Саммер едва не ломался даже внутри нее самой, по мере того, как к ней приходило ее осознание — Он действительно… Может уничтожить орду… Если не мир…
Относительно последнего, кстати говоря, Саммер также не ошибалась — почти со стопроцентной гарантией при этом погибнет и сам Джонатан — однако уничтожить небольшую планету для него было делом нескольких дней, в крайнем случае месяцев, подготовки и нескольких секунд реализации.
Однако отбрасывая подобные мысли — это значило, что Джонатан нанес свой удар… А значит скоро должна была начать действовать Рейвен — или, точнее, ее отряд…
Однако наблюдение подобного выбило, казалось бы, готовых ко всему подчиненных Рейвен — не то, чтобы кто-нибудь мог обвинить их в этом.
Даже гримм — те, что не были полностью дезинтегрированы в мгновение — и те, что не были размазаны чуть позже ударной волной — остановились, глядя на происходящее, словно бы безмозглые мотыльки, зачарованные светом, и летящие к тому даже осознавая где-то в глубине своей души, что этот свет их и погубит.
Но затянувшееся столь надолго — и вместе с тем мгновенное — наваждение все же спало вместе с первыми взрывами — уже вовсе не столь впечатляющими, после наблюдения за подобным — и Саммер стянула с себя черные очки, мгновенно прищурившись от яркого света пустыни, и наушники, спустя мгновение услышав непривычно громкие звуки артиллерии.
Взглянуть на всю орду Саммер не могла, но без всякого сомнения большая часть армии гримм уже была уничтожена — в самом удачном для гримм случае из них могло выжить лишь несколько тысяч — и учитывая то, что путь вперед теперь был для них закрыт из-за до сих пор пышущего невероятным жаром кратера — они были практически окружены — и удары артиллерии оставляли тем мало шансов на что-либо, кроме панического бегства во все стороны.
В данном случае на плечи Кроу ложилась обязанность по зачистке наиболее быстрых гримм, поймать которых артиллерийским залпом было слишком сложно — благодаря своему превращению тот мог нагнать любого гримм.
На плечи Саммер же ложилась задача по уничтожению более могущественных гримм, которых нельзя было победить даже артиллерией, по тем или иным причинам — если те обнаружаться.
А потому мгновение спустя, все же проморгавшись от яркого пустынного Солнца, та достала свой бинокль.
Тириан был… Очарован.
Заворожен даже.
Как может человек не быть заворожен наблюдая за подобным праздником разрушения? За подобным деянием — столь невероятным, столь потрясающим танцем во имя ненависти и гибели? Как может не быть восхищено любое живое создание этой яростью, кажется, пробивающей саму ткань реальности, прежде чем вырваться оглушительным ревом?
Тот, кто не был восхищен подобной картиной — не имел права называть себя психически здоровым!
И все же мерцание, немилосердно впившееся в его глаза, выжигая те, мгновение спустя сменилось оглушительным ударом, лопнувшим барабанные перепонки Тириана, после чего подняло его, бросив того прочь, словно бы игрушку в руках бездумного ребенка.
Удар о спину заставил его позвонки лопнуть и раскрошиться, словно бы неудачно упавшая из рук посуда, но этого было недостаточно — сила удара подняла его вновь, заставив того ударяться — вновь и вновь — ломая его ноги и чувствуя, как с каждым ударом крошаться его зубы…