Джеймс Айронвуд всегда много думал о смерти…
Джеймс услышал стук в дверь, после чего ответил низким хриплым голосом — его спутником последних дней, после месяцев бессонницы и размышлений, — Сейчас.
Спустя еще мгновение Джеймс протянул руку к лежавшему на его столе пистолету и одним движением спрятал тот в выдвижной ящик стола.
Не сегодня. У меня еще есть шанс. Я еще могу все отыграть.
После этого, задвинув ящик стола в своем кабинете, Джеймс поднял взгляд и ответил хрипло вновь,- Войдите…
Кайзер Кварц всегда пытался соблюдать своеобразный баланс между надеждой на шанс — и попыткой учесть все факторы в плане.
Единственный достойный урок, что преподал ему Жак Шни.
Как же Кайзеру было жаль, что именно этот человек когда-то ухватил за руку свою судьбу, появился в нужном месте в нужное время и влюбил в себя наследницу самого Николаса…
Если бы Кайзер был чуть более внимателен и влиятелен, разыграл бы свою руку чуть иначе — быть может, он бы оказался на его месте? Был бы самым влиятельным человеком Ремнанта, человеком, держащим в стальной хватке Атлас и все мировую добычу праха…
Впрочем, это было лишь небольшим мысленным экспериментом.
Колесо провернулось, судьба пошла по иному пути, и Кайзер Кварц оказался тем, кем он был сейчас.
Де-факто правитель Атласа.
Многие считали, что именно генерал Айронвуд держал в своих руках ключи от парящего города, от всего замерзшего континента — и, в каком-то смысле, они были правы. Джеймс держал официальную власть Атласа — но Джеймс всегда был слепым глупцом. Генерал, хах… В ином, более совершенном мире, где «генерал» было бы лишь должностью, отделенной от правительства, он был бы идеален — лучший исполнитель из всех. Нужно было лишь держать в уме несколько простых фактов о нем, вкладывать в созданный план некоторые рамки для неожиданных ходов генерала — и все было бы идеально. Джеймс, исполнитель, что был готов пожертвовать всем — но выполнить приказ — как тот его понимал…
Интересно, кто конкретно решил, что генерал должен обладать самой сильной политической властью в государстве?
Совет всех государств — четырех Королевств — состоял из пяти человек. Пять позиций — армия, академия охотников, внешняя политика, внутренняя политика и экономика. Не вдаваясь в подробности того, могли ли простые люди, предположительно избранные народом, выполнять функции по идеальному управлению целым государством всего впятером — очень небольшое число. Всего пятеро.
Если один человек пожелает высказать свое мнение, идущее наперекор остальным — то у Совета возникнет четыре шанса высказаться против. Не так уж плохо, целых четыре шанса на то, что кто-то все же заметит ошибку…
Но люди — существа социальные.
Было совершенно естественно, что работники, работающие в одной сфере, в одном месте и на схожих позициях, регулярно встречающиеся друг с другом, так или иначе создавали социальные связи друг с другом. Директор наверняка окажется как минимум приятелем со своим заместителем, а два стоящих за соседними станками рабочих наверняка обмолвятся парой слов друг с другом — хотя бы на перерыве. Такова натура людей.
В высших кругах власти эта правда немного размывалась — меньше встреч на рабочем месте, частое отлучение того или другого — но не исчезала полностью. Люди формируют социальные связи, это просто заложено в их природе — становятся сперва знакомыми, потом приятелями — а потом друзьями… И немалое число браков выросло из знакомства на работе.
Что случится, если два человека из пяти, по старой дружбе, договорятся о том, чтобы вдвоем поддержать одно из предложений?
Может показаться, что у Совета будет три шанса на то, чтобы заблокировать инициативу — но это не так.
Демократия… Удивительно неудачная форма правления.
О нет, для того, чтобы заблокировать эту инициативу потребуется двое людей — не меньше, чем число поддерживающих эту инициативу — и еще один человек, чтобы заблокировать ее. Иными словами, в том случае, если всего двое Советников решат продвинуть одну идею — потребуется вмешательство и поддержка всех остальных Советников, всех трех, чтобы переубедить их.
Если всего один из Советников засомневается — то возникнет противостояние. Кто из двух лагерей сможет убедить последнего сомневающегося — внутренняя борьба…
Вместо выполнения своей функции.
Именно поэтому сама система Совета была порочной. Вместо решения — споры, подковерные интриги, игры с «услугами» — «сегодня я поддержу твое решение, а завтра ты мое»…