Однако у всего есть предел. Командир может подготовить последовательный план в том случае, если сражение обернется победой, поражением, ничьей, взаимоуничтожением или даже временным перемирием — но как подготовить достойный план на тот случай, если небо упадет на Землю?
У выдающегося корпуса офицеров Атласа существовали возможности подготовки множества множеств самых различных планов, принимающим во внимание все детали, вплоть до качества производства униформы своих потенциальных противников и максимального угла разворота захваченных танков Атласа, но плана относительно неожиданного вторжения армии Гленн на территорию Атласа — с множества сторон и без каких-либо предыдущих признаков того, сразу же тысячами людей при поддержке тяжелой техники — у них не было.
Самое страшное событие для любой армии произошло в самом сердце военной мощи Ремнанта, Атласе. Штаб оказался парализован от неожиданности, все их планы и стратегии были нарушены, а вышколенные офицеры Атласа оказались в панике.
Паникующий солдат — угроза всему подразделению. Паникующий офицер — угроза всей операции. Паникующий штаб — угроза всему конфликту.
В подобных условиях были необходимы срочные, решительные и жесткие действия — даже неправильные действия, построенные на ложных предпосылках и ведущие к плохому исходу были предпочтительнее безмозглой панике. Штабу было необходим не план, а прекращение безголового бега по кругу.
Добиться этого в Атласе в данный момент мог только один человек — но когда офицер армии, со сбившимся дыханием и разгоряченным лицом, страхом и безумной паникой в глазах, вернулся обратно из высокого кабинета генерала Айронвуда, без самого генерала Айронвуда, следующего за ним, каждый офицер понял, что произошло непоправимое.
Генерал Джеймс Айронвуд совершил самоубийство, застрелившись в своем защищенном и звукоизолированном кабинете за считанные часы, может быть даже минуты до начала наступления Гленн. Было ли это совпадением, было ли это последствием донесенного в последние мгновение перед вторжением Гленн доклада — а может быть вездесущая Гленн добралась своими руками до генерала, удавив того, рассчитывая именно на подобный исход, на то, чтобы окончательно разрушить какое бы то ни было подобие работы в штабе Атласа?
Причина была не так важна, как последствия — и разваливающийся на глазах штаб за секунды донесения данной информации до собравшихся офицеров рассыпался, как задетый ураганом песчаный замок.
Каждый офицер понял, что война, не занявшая и дня, была проиграна. Приказы и директивы отсутствовали, планы были потеряны, связь с подразделениями была нарушена — и в это время, подготовившиеся к невероятному вторжению на другой точке мира, без единого признака выдавшего подобный план, Гленн стремительно пробивалась сквозь установленные блокпосты, снося армию Атласа не за счет превосходящей мощи, а за счет скорости, неожиданности и наглости.
Штаб рассыпался в считанные секунды — те офицеры, что и до этого едва держались под надзором своего начальства, бросились прочь, надеясь успеть сбежать на последнем возможном буллхеде. Другие бросились отдавать приказы, не пытаясь теперь вести совместную работу с другими офицерами. Третьи погрузились в пучину отчаяния окончательно, не обращая внимания ни на первых, ни на вторых.
У Атласа были солдаты, было оружие и была техника, но не было командования. Вместо единого сопротивления, что имело шанс остановить быстрое продвижение армии Гленн, фронт солдат превратился за считанные минуты в изолированные клики и самостоятельные огневые мешки. Там, где Гленн действовали в едином порыве Атлас потерял свое главное преимущество — преимущество армии — превратившись в хаотичную массу — пока кто-то из солдат Атласа начал отстреливаться от наступающих групп Гленн — другие, в непонимании, предпочли опустить оружие перед текучей волной техники и людей.
Атлас мог огрызаться, но это нельзя было даже назвать лучшим из худших вариантов — армия Атласа развалилась не только под ударом извне, но и изнутри. Солдаты Атласа ответили беспорядочной стрельбой и нескоординированными попытками огрызаться на наступающую армию, приведа к нескольким десяткам жертв — и сотне раненых.