Но в этот раз не Виллоу контролировала этот процесс — не она была собственным надзирателем и не она определяла, сколько продлится ее воздержание. Нет, вместо этого состояние Виллоу, ее постепенное лечение и последующую реабилитацию проводили врачи Гленн, имеющие доступ к чудотворным средствам, недоступными за пределами закрытой правительственной клиники Гленн, и они проводили ее реабилитацию последовательно и…
Не считаясь с возражениями Виллоу.
Наверное это было даже… Правильно. Виллоу была совершенно не в том состоянии, чтобы самостоятельно решать свои проблемы — если бы у нее была возможность — она вряд ли отвлеклась от алкоголя даже узнав о том, что ее дети сбежали из дома, что за ее окном произошла революция, а наследие ее отца давно было разорвано на части и поглощено государством. Виллоу понимала, где-то глубоко внутри, что вырвавшись из алкогольного плена ей пришлось бы столкнуться лицом к лицу с реальностью, в которой практически не существовало ничего положительного в ее жизни — старая опустившаяся на дно жизни алкоголичка, без семьи, наследия, друзей…
Поэтому она была готова утопить себя в алкоголе — но Гленн протянули ей руку… И ухватили ее за шею, насильно вытягивая ее из этого омута, в котором она надеялась однажды просто утонуть не приходя в сознание и забыв обо всех проблемах своей жизни.
Виллоу… Была благодарна за это. Сейчас она не переносила вид алкоголя, его запах и тем более вкус — вот уже два года она не могла заставить себя даже взглянуть на традиционный фуршет на светском рауте без рвотного позыва, подкатывающего к ее горлу — Виллоу считала это победой и была, вне зависимости от того, каким именно способом это было сделано, благодарна Гленн и лично Джонатану за то, что они смогли насильно провести ее через все этапы ее избавления от этой привычки…
Но это не значило, что ад, через который она проходила в первые месяцы лечения был для нее меньшим адом.
Некоторые проблемы Виллоу… Никогда не уйдут от нее.
Список медицинских проблем, развившийся на фоне ее бесконечного потребления алкоголя мог служить учебником самим по себе — аура, доставшаяся ей от отца, и тренировки по ее развитию сделали ее выносливой…
Но это привело лишь к тому, что ее тело могло страдать от стольких болезней, что даже десятая часть из них поставили бы крест на гражданском человеке.
Множественные шрамы в легких из-за постоянно развивающихся на фоне не до конца исторгнутой рвоты аспирационных пневмоний, десятки язв по всему желудочно-кишечному тракту, частичная потеря чувствительности конечностей на фоне отмирания нервов — и это была даже не сотой частью того, что досталось Виллоу в наследство от ее казавшегося когда-то столь притягательным и простым выхода из положения…
Конечно же, с чудесными способностями медицины Гленн, развитой наукой, опережающей мир, казалось бы, на десятилетия, и личным патронажем Джонатана, заинтересованным в ней…
Как минимум в качестве политической разменной фигуры, нужной для легитимизации удержания корпорации Шни под контролем Атласа без необходимости отдавать ту под контроль политического оппонента в виде Вейла, на стороне которого теперь выступает Винтер…
Виллоу могла бы залечить свои травмы, болезни, исправить все годы бездумной алкогольной комы без последствий, но…
Вот именно, без последствий.
Виллоу не хотела просто забыть страшный сон, в котором она оказалась по своей вине, из-за своей слабости, избрав самый постыдный из всех путей, или, если быть точнее…
Не считала, что она заслуживала это.
Виллоу понимала, что она совершила непростительное. Она разрушила свою собственную жизнь, жизнь своих детей, жизнь сотен тысяч людей — когда позволила Жаку взять под контроль корпорацию Шни…
И это было ее ношей. Непреходяще тяжелым камнем на ее душе, что она должна была отныне нести вечно, осознавая то, что никто в мире не заслуживал большего порицания, чем она. Это было ее ношей, которую она вечно должна была отныне нести, осознавая, что она более не могла вернуть все на круги своя — что не будет больше и не было никогда материнской близости с ее детьми, любви с ее мужем, что она не смогла защитить доверенное ей наследство своего отца…
Что Виллоу Шни подвела целый мир, не сумев оказаться никем, кроме старой брошенной пьяницы, проводящей день за днем в своем поместье, глядя на то, как мир движется вперед — не обращая внимания на ее глупость и слабость…
Виллоу медленно открыла глаза, после чего чуть приподнялась на своей простыне, глядя в потолок.