Если же однажды ей станет нужно для этого принять еще более отчаянные и амбициозные решения, что же…
Ради очень маленькой мечты Синдер была готова пойти на очень большие шаги.
Семья по духу
Нора не помнила своих родителей. Это было совершенно нормально — оставшись одна в возрасте, в котором дети еще не посещают школу было совершенно нормально, что у Норы не осталось ничего от ее родителей. Ни заметки, ни знакомых, ни даже воспоминаний.
Самое первое воспоминание, что помнила Нора…
Наверное тот раз, когда она смогла украсть вывалившийся из корзины продуктов блинчик.
Тот тогда свалился на землю, испачкавшись в пыли, так что скорее всего случайно допустившая подобную оплошность женщина и не стала бы подбирать его, однако Нора не решилась рисковать — пронаблюдав за подобной сценой из-за угла стоящего рядом дома она бросилась вперед, после чего, схватившись за свою добычу, бросилась бежать.
Нора тогда уже умела говорить и неплохо бегала, так что она была достаточно взрослым ребенком, но Нора не помнила точно, сколько лет ей тогда было. Четыре года? Наверное что-то около того.
Что происходило с Норой в прошлом? Она же не могла родиться уже в возрасте четырех лет, не так ли? Где-то она провела свое самое раннее детство, у нее наверняка были родители, может быть даже знакомые или круг общения — в прошлом…
Но ничего. Никаких ассоциаций. Никаких воспоминаний. Как будто бы кто-то стер эти воспоминания из памяти Норы…
А может быть она сама не хотели вспоминать об этом?
В любом случае, начиная с этого момента, Нора помнила свою жизнь. Не очень отчетливо — что и следовало ожидать от ребенка, ее воспоминания периодически размывались, всплывали неожиданно яркими моментами, прежде чем окончиться вновь, перемежаясь провалами в ее памяти. Вполне естественными провалами — не чем-то вроде амнезии, сколько просто из-за обычных особенностей мышления и памяти детей. Воспоминания, кажущиеся сейчас Норе незначительными, но важные для нее тогда.
В основном помойки. Еда. Украденное, найденное, полученное другими путями — Нора достаточно быстро разобралась в принципах охоты на мелких рыб или белок. Все, с чем мог разобраться ребенок ее возраста.
Воспоминания сменяли друг друга — приютившая ее на зиму сердобольная семья, случайно обнаружившая ее на улице однажды…
А потом, когда зима прошла, весной ее поселение уничтожили гримм. Заботившаяся о ней семья погибла…
Или, может быть, они сбежали куда-нибудь? Или их разделило? Нора хотела бы верить в это.
Караван выживших отправился в другое поселение — не то, чтобы у них было много вариантов. Кто-то услышал о поселении Куроюри, и люди отправились туда.
Нору взяли вместе со всеми — на короткое время у нее вновь была защита, еда, возможность поспать на кровати…
Но потом, когда караван из людей — из тех, кто пережил этот переход — прибыл к Куроюри — Нору не взял на поруки ни один из беженцев.
Сейчас Нора могла думать об этом — думать о том, правильно ли поступили эти люди, или нет, рассуждать — но тогда ей это не казалось неправильным или странным. Она была привычна к тому, чтобы быть одной — устраиваться на ночлег подвалах, которые забыл закрыть кто-то из обитателей здания — одеваться в то, что нашлось на ближайшей помойке, или питаться тем, что ей удавалось поймать своими руками.
Так что, когда дрожащим голосом один из беженцев предложил Норе отойти подальше и поиграть в подлеске, после чего удалился прочь — Нора не обиделась, даже не обратила особого внимания на это. Просто пожала плечами и вернулась к обычной жизни, что она знала — к тому, что казалось ей нормальным…
В конце концов, не то, чтобы жизнь Норы была хуже жизни Синдер — да, о ней никто не заботился… Но никто и не требовал ничего от Норы. Она была свободна делать все, что угодно — Нора с самого начала считала, что, возможно, так даже было лучше. У кого-то есть взрослые, а у кого-то нет — просто так получается в жизни.
Сейчас, спустя годы, глядя на свое прошлое, Нора, конечно же, считала иначе. Она понимала, что она выжила лишь благодаря случайности, но не вспоминала беженца, оставившего ее одну, с гневом. Просто он так решил и так поступил — ему тоже было сложно, в один день он лишился всего, и сбежал в другую деревню без гроша за душой — скорее всего он просто не смог бы потянуть еще и Нору, висящую голодным ртом на его шее… И не смог сделать ничего самостоятельно. В конце концов он тоже был просто обычным человеком, пытаемый своим решением — так что он оставил Нору недалеко от деревни и ушел прочь, оставляя ее на верную смерть.