В твою столь точную, упорядоченную, статичную картину мира…
Джонатан всегда пытался сделать все для того, чтобы уложить все по полочкам. Распределить роли, объяснить феномены, измерить по линейке комплекс правил и в конце концов создать некую идеальную модель всего на свете. Магия, мораль, государство, отношения — Джонатан всегда действовал для того, чтобы создать некую совершенную модель, способную объяснить все. Раз за разом он отказывался от сна и действий для того, чтобы вновь обратиться к уже собранному мануалу — свериться с ним, пройдясь по списку правил перед его глазами — и, если собранный свод правил не отвечал на поставленный перед ним вопрос — Джонатан начинал все заново. Зачеркивал свои предыдущие труды и начинал новое описание собственной морали — вновь примерял новые факты и выводил новые теории, базирующиеся на новых фактах и логике.
Я…
С научной точки зрения Джонатан был выдающимся примером лучшего ученого — пусть и в области философии — что только мог существовать. Каждый новый факт становился причиной для нового мысленного эксперимента, а любые противоречивые факты проверялись вновь и вновь. Старые, устаревшие модели отбрасывались, оставляя не больше, чем сухой набор фактов, на основе которых Джонатан приступал к созданию новых теорий — на этот раз более полных и обоснованных, куда более точных и выверенных, однако…
Однако — применим ли научный подход ко всей жизни?
Джонатан медленно выдохнул, отстраняясь от раковины, прежде чем взглянуть на зеркало — на себя, смотрящего на него из зеркала с насмешкой.
Ну, давай проделаем весь этот путь в очередной раз — нам ведь не впервой, не так ли, Джонатан? Решение ведь было принято уже давно — так давно, что никто на самом деле и не задумывался о нем в прошлом, не так ли? Все эти длительные размышления, возвышенные теории — они ведь не служили инструментом размышления — они служили инструментом оправдания, разве нет?
Отражение Джонатана вздохнула, пожав плечами еще раз, казалось бы, совершенно незаинтересованное в собственной речи.
Каждый раз — разве нет, Джонатан? Каждый раз, пребывая к этому моменту — ты уже обладал ответом на свой вопрос, разве нет? Предать ли Мантл, стать ли королем горы Гленн, спасти ли Синдер Фолл из ее приемной семьи — каждый раз ты принимал решение до того, как ты совершал все действия — и все же каждый раз, придя к этому решению, еще до его исполнения, ты подвергал себя новой и новой пытке — «рационализации», пытаясь не вывести подходящий для себя план действий — а подвести черту, объяснить себе — и всему миру — почему избранный тобой план действий является самым лучшим, самым правильным — полностью укладывающимся в твою абсолютно логичную, упорядоченную картину мира — разве нет? Даже если тебе придется переписать эту картину с нуля для того, чтобы вновь воссоздать свою картину мира — в новых, измененных условиях — где тебе столь отчаянно требуется оправдание твоему поведению — полная картина мира, описывающая все и сразу…
Джонатан не мог ответить, сжав свои челюсти настолько, что, скорее всего, потребовался бы домкрат для того, чтобы разжать их в данный момент.
Работает ли это, Джонатан?
Взгляд Джонатана, против его воли, всеми силами пытающейся удержать его глаза, поднялся вверх, к зеркалу, глядящему на него в ответ его собственными глазами.
Безусловно работает. В этом и заключается проблема, разве нет, Джонатан? В том, что это работает.
Доппельгангер пожал плечами.
Давай сделаем это повторно, Джонатан. Давай в очередной раз вернемся к началу и вскроем всю твою парадигму. Давай проберемся по ее закоулкам и разрешим каждую возникающую проблему — введем новые постулаты и законы, правила и сущности — и в конце концов придем к новой итерации парадигмы — еще более совершенной, еще более качественной, и еще более запутанной — этот процесс можно повторять бесконечно, разве нет? Каждый раз проделывать столь тяжелый, без всяческих издевательств, монументальный труд создания новой и новой моральной парадигмы из ошметков старой — и… Ради того, чтобы в конце концов выбросить и ее на свалку тоже, когда мы встретим новый факт, не вписывающийся в нее? Похвально, Джонатан — в высшей степени похвальная позиция с научной точки зрения…