Но это было договором. Компромиссом. Доверием.
И постепенно Гира вылез из-под камня, вновь вернувшись к работе. Медленно его нервозность ушла, начав сменяться уверенностью — сейчас, близко к его пятидесятому году жизни — Гира вдруг ощутил в себе легкую авантюрную жилку. Медленно тон всей работы совета начал меняться — постепенно указание Гленн на ожидаемые инициативы Менажери сменилось на раунды торгов, в которых молодые и истосковавшиеся по реальной работе дипломаты, юристы и администраторы Менажери начали постепенно прощупывать границы дозволенного и чуть кусаться в ответ… После чего вдруг в равноправном экономическом союзе появилась делегация от забытого члена этого союза.
Три года спустя после основания «равноправного экономического союза» и год спустя после разговора с Джонатаном о «политике доверия» под руководством Фионы первая делегация все же прибыла на совет для того, чтобы отстаивать собственную позицию в том.
Как казалось самому Гире — Фиона была «народным лидером» — возлюбленной среди простых людей, и неплохим администратором, но совершенно беззубой, если не сказать — наивной в плане переговоров, а потому, вероятно, искренне считала, что создание ее правительственного органа в Мантле не было изменением политики Джонатана, а ее естественным продолжением, после «стабилизации ситуации в Мантле» с началом вывода войск — а потому переговорная делегация неожиданно врезалась в переговорные торги Гленн и Менажери подобно торпеде в идущий корабль — с самого начала начав отстаивать собственные позиции перед теми…
И постепенно, со скрипом, пару раз доходивших до смертельных обид и личного мордобоя среди делегатов, что приходилось разнимать присутствующим агентам, начали вырисовываться контуры работы «экономического совета.» Не предыдущий регламент объявления Гленн своего решения — а настоящего взаимодействия государств между собой…
Процесс шел не без нареканий, порой вставая на дыбы при обсуждении стратегических вопросов, вроде экспорта праха или развертывания оружейных производств — иногда даже вплоть до личного совещания правителей государств между собой… Но он был. Он все же был.
И постепенно Гира, почувствовав дующие в его спину ветра перемен, начал медленно прикладывать руку к договорам Гленн. Старые и опасные, невыгодные договоры проходили ревизии, а экономический совет союза сам по себе обзавелся сперва своей «юридической» ипостасью, затем «технологической», «информационной», «социальной» — и когда три десятка комитетов уже каждый день встречались по самым разным вопросам, согласовывая то признание взаимных лицензий работников праходобывающей промышленности, то строительство опытных производств порталов на территории секретных объектов в союзных государствах — как-то совершенно буднично и обыденно появился «комитет взаимодействия союзных вооруженных сил», а потом и «высший рекомендательный управленческий совет»…
И медленно, при поддержке правителей трех государств, в воздухе начинала витать идея создания конфедеративного объединения…
И, почувствовав себя окрыленным от того факта, что Гира, спустя долгие годы «братства» наконец-то столкнулся с братством, доверием в политике, на базе уже известного и понятного объединения трех государств решился на авантюры по созданию общего Общества Объединенного Ремнанта. В идеалистичных планах Гиры, конечно, это положило бы конец всем войнам, привело бы к всеобщему процветанию и стерло бы все границы между народами… Но начать стоило по крайней мере с места для диалога и деклараций государств. Первый шаг всегда казался столь мелким по сравнению со всем путем, что оставалось еще пройти впереди — но постепенно одни и другие дипломаты начали прибывать к Гире, те или иные Советники и личности начали интересоваться — кто местом нахождения подобной Штаб-Квартиры объединения, кто текстом первой декларации о создании ООР… И постепенно дело шло к тому, что объединение все же будет создано. Шесть государств Ремнанта — семь, если Солитас не объединится к тому времени — впервые будут иметь место для общего диалога…