Ввиду этого, несмотря на всю выгодную прибыльность и даже привлекательность для инвесторов, туристический бизнес Ремнанта пребывал в зачаточном состоянии — местные небольшие курорты, для жителей близлежащих городов, и редкие отели, перебивающиеся путешествующими охотниками и дипломатическими миссиями… До начала внедрения массовой телепортации.
Созданные порталы, в один день фактически перечеркнувшие весь вопрос логистики, привели к невиданному буму туристической индустрии — то, что раньше было недельной боевой операцией, требующей вооруженного конвоя — и кругленькой суммы — превратилось в десятиминутное ожидание своей очереди в небольшом вокзальном помещении — и вот, любой желающий оказывался в другом государстве.
Насколько пострадала логистическая сфера экономики — настолько же выросла туристическая.
Однако телепортация стала проводником не только в мир туризма для всего Ремнанта — многие проекты, теоретические идеи и концепции начали переживать подъем и расцвет, старые идеи, отложенные на полку теоретических задумок, были возвращены обратно на столы, после того как с тех сдули пыль, налипшую там под воздействием времени. Многие идеи же начали создавать буквально с нуля.
Любые ресурсы в получасовой доступности? Жесткие рамки географии для создания промышленных кластеров стали похожи на мягкую обводку, просто подчеркивающую, где можно организовать временное хранение, а где был удобнее подъезд для перемещающихся грузовиков.
Возможность приходить на работу, находящуюся в тысяче километров от своего родного дома каждый день? Звучит отлично для нанимателей, заинтересованных в том, чтобы получить приток свежей рабочей силы, конкурирующей за место под солнцем друг с другом.
Перемещающиеся сквозь города и страны сотни тысяч людей ежедневно? Самое время ресторанному бизнесу начать присматривать самые выгодные места для своих кафе, для гуляющих зевак и спешащих по своим делам работников…
Не все изменения были полностью позитивными для людей, конечно же — обвалившаяся буквально в ночь проблема логистики похоронила под собой тысячи людей, от пилотов международных рейсовых воздушных кораблей до изготовителей подшипников для автотранспорта, но в целом подобное технологическое развитие принесло гораздо больше пользы для Ремнанта, чем вреда. Так много пользы, что когда бизнес наконец-то смог успокоить свои лихорадящие от перспектив умы — государство смогло использовать открывающиеся для них перспективы не только с целью заработка денег, но и для исполнения своих социальных обязательств. По крайней мере в той форме, что они могли могли их исполнить.
Эксгумация тел, учет погибших и построение мемориалов — не те вещи, о которых предпочитали думать наслаждающиеся развивающейся благодаря телепортации экономикой прохожие. Но, безусловно, важный и нужные вещи — важные проекты — для государства, желающего показать почтительное отношение к своей истории и жертвам своих граждан — и людей, желающих вспомнить тех, кто был когда-то им знаком.
Ремнант был усыпан телами и могилами, целыми некрополями, затоптанными другими исследователями, более удачными, чем их предшественники, а многие бывшие поселения — построенные из идеализма или из прагматизма их создателей — давно заросли дикой травой, так что даже обнаружить те порой было слишком сложно — даже подготовленным исследователям. Да и кому придет в голову снаряжать огромную экспедиции рабочих ради подобного сентиментализма в земли гримм — с целью поиска тех, кто давно сгинул от рук чудовищ? Цена, логистика, безопасность…
Но телепортация поставила крест на подобных размышлениях — либо, по крайней мере, притушила те достаточно для того, чтобы попытаться провести разведку давно брошенных и уничтоженных поселений. Если не с целью сентиментальности — то по крайней мере для сбора ценностей и повторной разведки заброшенных мест на предмет повторного освоения.
Нору Валькири не особенно интересовали эти вопросы, если говорить напрямую. Она практически не помнила свой дом, свою семью — а та наверняка была у нее когда-то — и даже свое место жизни. То есть она помнила, что она жила на улице в прошлом, но где именно? Нора не помнила этого — и, честно говоря, не особенно желала вспоминать.