А потом она убила его детей и решила уничтожить человечество. Весьма успешно при этом.
Конечно же в нем не было сожаления от гибели Салем, точно также как и не было сомнения в необходимости подобного события — вся жизнь, бесконечно долгое существование Озпина было посвящено уничтожению Салем. Однако…
Однако именно так, вся жизнь, все бесконечно долгое существование Озпина было посвящено уничтожению Салем.
Тысячи лет существование Озпина описывалось существованием Салем, через призму вечной борьбы с ней. Сражаясь открыто или плетя интриги, выигрывая или проигрывая, бросаясь с головой в этот омут и погружаясь в депрессию, забывая о своем сражении — все существование Озпина можно было рассмотреть через призму сражения с Салем. Неизменная война, незыблемая противница, бесконечный бой…
И вот, кажется, финал столь затянувшейся долгой пьесы должен был наступить.
Задумывался ли Озпин когда-то об этом дне, о дне, когда с Салем будет покончено и на их вечной войне будет поставлен крест? Безусловно, он размышлял об этом.
Когда-то давно, многие перерождения и жизни назад, когда Озпин был куда более наивен и горяч, но вместе с тем полнился куда большим числом несбыточных надежд и мечтаний, Озпин размышлял об этом дне, дне окончательной победы… В разных вариантах.
Он представлял себя победителем, ведущим Салем на эшафот, готовясь сжечь ее в пламени — сколько раз спасала его эта фантазия тогда, когда он был вынужден оберегать последние остатки населения Ремнанта, согреваясь кровью распоротых в отчаянном побеге ладоней и мыслями об ужасающей мести. Представлял ее убитой тайно, издохшей в самом темном углу Ремнанта после победы. В какие-то моменты особой душевной боли представлял, как будет выглядеть мир, в котором ее не существовало вовсе — как будет прекрасен мир, избавленный от Салем и гримм, превращенные в диких зверей, истребленные Ремнантом…
Конечно же его голову посещали и другие мысли — мысли о ее победе, сковывающие цепями его душу в моменты его наивысшего отчаяния, и о своей последней жизни — как бы он желал провести свои последние дни в этом мире, как он представлял себе свою собственную смерть, столь близкую и знакомую, и вместе с тем столь бесконечно далекую от него…
Но все это было праздными — насколько это слово вообще можно было применить к Озпину — размышлениями. Отвлеченными мыслями, на которые в скором времени Озпину перестало хватать времени и сил, погруженный в свои вечные дела и проблемы.
Озпин, наверное, уже сотни лет не задумывался всерьез о том, как могла выглядеть его победа над Салем, его извечным врагом. Сама Салем была неизменна в его взгляде подобно корням земли — бесконечный танец двух старых противников продолжался и продолжался, без конца…
И вот, Озпин оказался, впервые за бесчисленные прошедшие года, близок к окончанию сражения, близок к гибели Салем. Даже если столетия вытравили из его души практически все, что только можно было назвать человеческим — он не мог не испытывать ничего, приближаясь к столь монументальному событию.
Что до обитателей Ремнанта — никто из них не знал о существовании Салем, как не знали их родители, до них не знали их родители, и как не знали поколения их предков. Поколения, народы выросли не зная ничего о Салем — по решению самого Озпина, скрывшего эту информацию от них. Защищая людей, уберегая их от тлетворного влияния его извечного врага, и вместе с тем — продолжая бесконечную борьбу в тенях…
Даже узнай они о существовании Салем — что случилось бы с ними? Разум обычного обитателя Ремнанта ограничен — в том смысле, в котором всего несколько десятков лет казалось им гигантским сроком, за время которого могли возникнуть и исчезнуть государства, нации и города. Как в столь кратком миге восприятия можно было уместить тысячи лет непрекращающейся войны двух свидетелей живых Богов и магии? Как воспринять монументальность подобного события, гибель Салем?
Озпин испытывал… Странное чувство относительно подобного развития событий.
В нем не было сожаления о том, кем когда-то была Салем и кем она могла когда-то стать — слишком долгое время Озпин прожил в этом мире с этими мыслями чтобы возвращаться к ним сейчас. Но вместе с тем он не мог не испытывать ничего относительно самого события.
Озпин сражался с Салем так долго и так давно, что время потеряло всякое значение для них двоих, описывая их извечную войну. Совершенно перестал размышлять о том, что однажды эта вечная война закончится…