Но я счастлив.
Произнесение этих слов заставляло Джонатана выглядеть монстром, счастливым именно из-за того, что кто-то иной был несчастен, но это было не так. Джонатан был счастлив потому, что несмотря на все ужасные последствия его действий, несмотря на все то, о чем он сожалел или скорбел, несмотря на все его прошлые выборы… Джонатан был доволен своей жизнью.
Положением, финансами, работой, семьей, друзьями, Синдер и…
Будущим.
Именно так.
Глядя в свое будущее Джонатан был доволен. Счастлив. Он был уверен в своем будущем.
Не в конкретных действиях, что он предпримет в будущем, как показал хаос его мыслей стоило только Синдер подтвердить возникшие было мысли о ее беременности, в этом отношении у Джонатана не было никаких мыслей — сколько уверенность в чем-то… Более нематериальном, наверное. И вместе с тем более важном.
Уверенность в том, что завтра он проснется рядом с любящей женой. Уверенность в том, что его жизнь будет продолжаться дальше. Уверенность в том, что он…
На правильном пути в моей жизни.
Именно так, Джонатан, на правильном пути. На счастливом пути. Но… Что есть правильный путь? Что есть счастливый путь? И выбрав его, ты уверен в том, что именно ты выбрал? Не в смысле правильности и неправильности твоего выбора… А в смысле того, знаешь ли ты, к чему именно приведет твой выбор?
К чему именно приведет мой выбор, хм?
Ответа на этот вопрос Джонатан уже не получил, моргнув еще раз только для того, чтобы обнаружить себя сидящим в кругу давно отрезвевшей Кали, тем не менее все еще продолжающей висеть на плече Гиры, и самого Гиры, немного обмахивающим себя одной рукой, явно пытаясь избавиться от воздействия алкоголя на его значительное в размерах тело, а затем на Нио, стараяющейся передать свои настроения наблюдающей за Блейк живой мимикой — более живой, и чуть менее контролируемой чем обычно — самое близкое к заплетающемуся языку, как к тому могла подобраться Нио.
Синдер, сидящая рядом с самим Джонатаном, наконец-то наплевав на все правила приличия — тем более, что любая попытка играть в маскировку уже была бесполезна на текущем этапе их отношений, завалилась на плечо Джонатана, теперь изо всех сил стараясь по крайней мере не мурчать — или хотя бы не слишком громко, чтобы не перебивать разговоры, происходящие за столом в данный момент…
Разговоры, одним из участников которого, к своему значимому удивлению, Джонатан обнаружил и себя.
— … и поэтому я хотел бы спросить, если бы я мог выкупить один из спа-отелей Менажери на неделю? Не больше, я боюсь, всем Богам этого мира не получится поддерживать Гленн без моего присутствия дольше недели,- слова произнесенные ртом Джонатана мгновенно заставили его усмехнуться от осознания того, почему именно Синдер наплевала на свое самообладание и в данный момент едва не разлеглась на нем. Действительно, было слишком глупо в данный момент пытаться делать секрет из его отношений с Синдер учитывая то, что он обсуждал в данный момент с Гирой возможности проведения его медового месяца…
Хотя, судя по глазам Гиры, для него эта новость не стала неожиданной — будучи одним из немногих, кого можно было назвать хоть сколько-нибудь посвященным во внутренние взаимоотношения четы Джонатана, маловероятно что он ничего не подозревал до этого момента. Судя по хитро блестящим глазам Кали — та и вовсе знала об этом давно и сейчас удерживалась присутствием Гиры и самой четы Гудманов от того, чтобы не выкрикнуть самой себе «я была права!»
Я счастлив.
А значит…
А значит что? Я просто счастлив.
Именно так, Джонатан, ты уже сделал выбор, ты просто не можешь понять, какой. Не можешь провести последний шаг. Что будет дальше, Джонатан? Что это значит, «дальше»?
Дальше, хм…
А что дальше? Что могло случиться дальше? Что изменила эта информация в его дальнейшей жизни?
Да, в общем-то, ничего. Джонатан все также планировал провести ритуал, поцеловать Синдер, и лечь с ней в одну постель…
Вот именно, Джонатан, вот именно.
Джонатан моргнул, прежде чем перевести взгляд — в этот раз провал в его памяти не произошел, Синдер все также лежала на его руке, в другой его руке все также была зажата чашка чая, а сам Джонатан все также продолжал думать…
До тех пор, пока не увидел мгновенно притушенный свет и открывающиеся вперед него двери с появляющимся официантом, аккуратно несущим достаточно большой поднос белого кремового торта с сверкающими горящими свечами, символизирующими его прожитые годы, что он должен был задуть…