Но все же, среди этих мыслей была одна.
Гира рассмеялся, рассказав какую-то шутку, заставив Айсу прыснуть со смеху, а Кали ткнуть его в бок локтем с хмурым выражением лица…
Почему это произошло?
Как целое поселение просто могло… Исчезнуть? В один день? В один вечер? Всего несколько часов?
Куроюри не было гнездом порока и коррупции, как Гленн и Бор. В нем не проводились незаконные эксперименты Мерлоу, не производилась попытка переворота… Это была просто… Маленькая деревушка.
Как она могла исчезнуть? Просто исчезнуть, в один день?
Просто… Они были слабы.
Джонатан замер.
В конце концов ведь все сводится к закону сильного, не так ли? Государство просто сильнее, чем человек — а зверь сильнее, чем жертва. Они были просто слабы — и поэтому умерли. Ничего сложного.
Джонатан медленно перевел взгляд вниз.
То, что они слабы — не значит, что они должны были умирать.
Никто и не говорит, что они были должны умереть. Лишь о том, что это было самым простым и логичным исходом.
Гримм сильнее обычного человека — именно поэтому существует оружие и охотники, методы борьбы с гримм. По какой-то причине они отказались от этих методов борьбы — помнишь ли ты автоматические турели вокруг деревни? Охотников? Нет? Потому, что их и не было, Джонатан. Они лишь пожали то, что и посеяли.
Джонатан… Не мог сказать против этой мысли. Ничего не мог сказать.
Слабость не плоха сама по себе — слабость не оправдание для того, чтобы сильному издеваться над слабым — но слабость это причина почему подобное может произойти.
Даже если бы ты их спас сейчас — что дальше? Поселиться в этой деревне и отгонять гримм? Джонатан, они были мертвы еще в тот момент, когда не нашли возможности обороняться от гримм самостоятельно. Пацифизм? Недостаток денег? Вера в чудо? Неважно, почему они не смогли приобрести оружие, почему не наняли охотников для защиты — поселение было обречено задолго до того, как его уничтожили.
Ты можешь спасти одно поселение, второе, третье… Но ты не спасешь еще тысячу — просто потому, что это невозможно. Чего ты хочешь, Джонатан?
Мир для всех? Идеальный мир, где волк и заяц обнимаются при встрече?
Джонатан, устремление спасти всех благородно — но нереалистично. Сегодня или завтра, от ножа или от болезни — но кто-то умрет.
И разве ты не согласился на это? Не отдавать Синдер Озпину? Отказался принимать участие в борьбе против Салем? Так почему тебя беспокоит одна деревушка, Джонатан? Ты не знал ее жителей, не видел ее разрушения — тогда что?
Мир это жестокое и мрачное место, в котором постоянно происходят жуткие трагедии.
Но ты сидишь здесь, на празднике Синдер, заставляя ту смотреть на тебя с беспокойством, продолжая стенать о том, что мир не такой розовый и сказочный, как тебе хотелось.
Разовые акции щедрости принесут тебе популярность, Джонатан, но не избавят мир от бедности, войн и болезней. Определись, Джонатан.
Можно продолжать бесконечно плакать о судьбе еще одного ребенка, еще одного человека — но перестань лицемерить, хотя бы перед самим собой. Если тебя заботит судьба всего человечества и мира — прими цену, которую ты должен заплатить для того, чтобы всем стало лучше. Если ты просто хочешь жить спокойно — перестань рыдать от каждой трагедии в мире. Ты не хороший человек, Джонатан. Ты просто неопределившийся.
С добрым утром, Джонатан.
И с этими словами внутренний голос Джонатана замолчал, оставив во рту безвкусную еду и застрявший ком горечи.
Маркус Блэк был прославлен в среде своей профессии — наемных убийц — насколько это было возможно для его профессии.
Понятно, что он не мог разместить большой билборд в центре поселения — Маркус Блэк, избавим вас от проблемной жизни — можно и просто от последнего!
Но Маркус Блэк был известен достаточно хорошо для тех, кто интересовался его родом деятельности.
Личной и персональной информации о Маркусе было мало — как и полагается в его сфере деятельности. Ни его лица, ни его настоящего имени, ни даже информации о том, что у него был сын — ни о том, с кем и где он жил на данный момент.
Конечно, нельзя было его назвать призраком без лица — тот, кто действительно хотел найти информацию о нем и был готов воспользоваться своими ресурсами и влиянием мог найти как минимум достаточно информации о нем, чтобы предложить ему контракт — но в целом Маркус Блэк оставался загадкой для людей.
О Маркусе Блэке достоверно люди знали только то, что он был лучшим в своем деле. Тот факт, что ему было тридцать восемь и он все еще продолжал заниматься подобным — лишь подтверждало эту информацию.
Именно поэтому если кто-нибудь сейчас взглянул на заросшего пьянчугу в самом углу бара, от которого несло потом и алкоголем — никто бы даже не подумал, что именно этот отброс общества и был одним из самых известных наемных убийц Ремнанта.
Можно было бы сказать, что это было некоторым оружием самого Маркуса — то, как он выглядел и вел себя, то, что совершенно не вязалось в уме обычного наблюдателя с образом профессионального киллера, что это было хитроумной маскировкой, придуманной самим Маркусом и эксплуатируемой им ради собственного сокрытия, но это было бы лишь отчасти правдой. То есть, конечно же, его вид и поведение действительно служило отвлекающим маневром, но это была не хитроумная маска, сконструированная Маркусом для того, чтобы всегда оставаться вне подозрений — нет. Маркус Блэк на самом деле был пьяницей, неряхой, не ценил ни вещей, ни денег, ни людей — и вел себя так, как только что добравшийся до ближайшего паба бедняк, едва накопивший на самое крепкое пойло в меню.
Когда-то он был не таким, конечно же. Когда то он был именно тем профессионалом, о которых люди и думают в первую очередь, слыша слова «профессиональный убийца» — собранным и хмурым ассасином, незаметно выглядящим в любой толпе, не принимающим ни капли алкоголя, не сводящим глаз с жертвы, неустанно преследующим свою жертву в любых обстоятельствах — но те времена прошли и Маркус Блэк изменился, дав волю своим порокам и пристрастиям.
Причина этого изменения крылась в проявлении Маркуса Блэка… Или не совсем в его проявлении.
В любом случае, Маркус Блэк, отсидев достаточное количество времени в углу, все же махнул вяло рукой, подзывая официантку — фавн, ха, какое чудо — и бросив несколько льен в оплату своей выпивки, покачивающейся походкой направился на выход, сперва столкнувшись с дверью плечом, заставив ту распахнуться, прежде чем вывалиться на улицу, прежде чем покачивающейся походкой направиться в ближайший переулок.
Ха, если бы он до сих пор жил в Мистрале — то подобно бы явно закончилось тем, что несколько хмурых, но относительно грозных с виду ребят попытались бы зажать его в переулке — а значит и несколькими трупами в том переулке — но в Гленн ситуация с криминалом была значительно лучше, и потому никто не последовал в переулок вслед за Маркусом…
Правда, ситуация в Гленн куда больше усложнялась из-за той же полиции — если бы Маркус попытался пробраться в Гленн легальным путем — его могли бы и арестовать на границе, обнаружив поддельность его документов — но в целом одно и другое просто уравнивали друг друга.
В любом случае, проделав путь до ближайшего самого темного закутка, где не было видно ни улицы снаружи — ни сами прохожие не могли обнаружить Маркуса — тот использовал свое проявление — уже свое . Три уже своих проявления.
Сперва Маркус ощутил, как его тело становится невесомым. Затем, моргнув и посмотрев на руку, он обнаружил то, что она стала фактически невидимой. После чего, на пробу, Маркус приложил руку к ближайшей стене и надавил на ту. Несколько секунд он ощущал сопротивление, прежде чем его рука, словно бы пройдя через упругое желе, освободилась, позволив тому на пробу повертеть той и, кивнув, вытащить ее обратно.