Но если мы выведем Робин из игры и в качестве «срочной меры» введем войска Гленн в Мантл? Вместе с тем не дав и намека на то, что мы готовились к этому — используя телепортацию для того, чтобы не дать никому опомниться…
Завоевание Мантла и Атласа. В считанные часы.
Армия Гленн ворвалась на улице городов, в своем непонимании крутящих головами по сторонам, и к моменту, когда военные обеих сторон смогли осознать происходящее — все было кончено. Танки Гленн смели блокпосты Атласа, а военные Гленн «взяли под охрану» штабы Мантла. Мантл и Атлас были завоеваны за восемь часов.
Восемь.
Главный козырь Джонатана заключался даже не во внезапности, а в открытой наглости его действий. Он не стал придерживаться неписанного кода поведения политиков — длительные махинации и сложные интриги в высших кругах — а быстрым и открытым движением ввел войска, взяв Мантл и Атлас под контроль.
Робин была погружена в кому — она очнется. Через две или три недели — Мантлу был нужен их символ, а Атласу нужно было пугало.
Адам чуть подпортил планы Джонатана, начав действовать самостоятельно — но это и помогло Джонатану с его стороны.
Как легко погибнуть в суматошной перестрелке на улицах Атласа…
Робин проснется — но не сразу. Через пару недель, когда армия Гленн укрепится до конца. Когда она наладит «временной командование миротворческой миссией» и «временные администрации зоны ответственности миротворческого контингента»…
Когда Гленн окончательно вопьется в завоеванное государство и пожрет Мантл и Атлас до конца.
Тогда Робин очнется — через пару недель отчаянной битвы за ее жизнь и здоровье…
Но яд Атласа будет коварен. Он оставит на теле Робин следы — и Робин, через пару месяцев после удачной революции, передав бразды правления своей подготовленной наследнице, Фионе Таймс, уйдет на покой. На тихий спокойный отдых на предоставленном государством поместье с полным пансионом…
Конечно же под охраной Гленн. Это ведь зона ответственности их миротворческого контингента. Как жаль, что Фронт Освобождения Мантла так и не смог подготовить собственные секретные службы…
Фиона будет контролировать государство, выступая лицом. Робин будет символом. Гленн же…
Глен будет обеспечивать мир, порядок и административное управление — для разрешения кризиса Атласа и Мантла.
Столько, сколько того потребует ситуация. Исходя из своих дружеских и союзнических обязательств перед Мантлом и Атласом.
Доктор Полендина метался по своему дому, одновременно являвшемуся клиникой, кабинетом протезиста и научно-исследовательской лаборатории в панике, впервые за годы своей жизни в Мантле переживая о том, что он так и не сподобился завести себе подходящего помощника, ныне вынужденный полагаться исключительно на свое слабое тело, лишенное возможности передвижения, и на мощь его механических ног, быстро перебирающих по полу в попытке перенести Полендину от одного стола к другому, от книги чертежей и к набору деталей.
«Какой ужас… Какой ужас…» — разум доктора Полендины пребывал в ужасе, в шоке — как и он сам, метаясь от одного ряда к другому — «Мистер Кварц, вы говорили, что до этого не дойдет!»
Отношения Полендины к своему патрону всегда было доверительным, если не сказать — дружеским — мистер Кварц всегда представлял из себя влиятельного, но вместе с тем открытого и доброго покровителя для старого сброшенного со скалы научного почета в Атласе ученого. Он пожертвовал огромные суммы для того, чтобы Полендина смог открыть свою клинику протезирования в самых бедных районах Мантла — покрывал все расходы, от проживания самого Полендины до деталей необходимых для обеспечения народа Мантла, из-за чего Мантл мог вздохнуть чуть свободнее, а сам Полендина мог только восхищаться добродушием мистера Кварца.
Более того, мистер Кварц выделял баснословные деньги на личный проект самого Полендины, разработку первого искусственного охотника, его практически дочери — не по праву крови, но по праву ауры, души, и вложенного в ее создание труда — его Пенни.
Поэтому вполне естественно, что Пьетро ценил и доверял суждению мистера Кварца — мало того, что тот продемонстрировал себя за все годы человеком широкой души — вместе с тем он сочетал в себе достойнейший ум и опыт, поддерживая Мантл и вместе с тем умудрившись скрывать свою позицию от взгляда Атласа…
Конечно же, у Пьетро иногда возникали вопросы о том, почему именно мистер Кварц скрывал информацию о своей помощи Мантлу от самого Мантла — но Пьетро никогда не лез в эти размышления — если мистер Кварц поступал таким образом, то вполне естественно, что для того существовала причина. Возможно мистер Кварц просто не хотел привлекать внимания к себе — некоторые люди не гнались за признанием и оглушительным ревом толпы в их поддержку, продолжая выполнять свой общечеловеческий долг перед всем Ремнантом молчаливо, не предавая тот огласке…
В любом случае, даже когда ситуация в Мантле и Атласе накалилась до предела — мистер Кварц лишь выдал несколько простых указаний Полендине, но не стал вмешиваться в его деятельность, рассказав тому, что общий саммит между лидерами мировых государств пройдет в ближайшее время и доктору не стоило волноваться по поводу его итогов вовсе…
Конечно же Пьетро поверил словам своего патрона, и на какое-то время Пьетро даже показалось, что ситуация была разрешена — установилось хрупкое перемирие между двумя противоборствующими фракциями, саммит был официально объявлен и лидеры государств прибыли в Атлас — на целый день мир затаил дыхание…
И все полетело к гримм ночью!
Никто даже не понял, что произошло — посреди ночи неожиданно ожили громкоговорители, громкой сиреной пробуждая ото сна жителей Мантла — паника захлестнула людей — Атлас напал на Мантл⁈ Гримм⁈ Робин отдала приказ к началу штурма⁈
Никто не знал однозначно — и сам доктор не знал этого. Все, что он знал это то, что ему необходимо было бежать — какова бы ни была ситуация — Пьетро едва ли мог надеяться пережить ее в текущем месте и в текущем состоянии.
Пьетро носился по своему дому, пытаясь собрать все детали, но осознавая внутренне, что он не мог и сбежать из своего дома без посторонней помощи. Не только потому, что он был калекой, что не смог бы без своего огромного кресла сделать и шага за ворота своего места проживания — а находясь в кресле он выделялся из любой толпы и тем более на любой улице как черная помарка на белоснежном листе, но и потому, что он не мог покинуть свой дом без Пенни.
Пенни еще не была активирована, но она была практически готова — тело, разум, душа… Оставались лишь некоторые незначительные детали, вроде искусственных волос или одежды, и нажать на одну кнопку — и Пенни, его искусственная дочь, оживет, сделает свой первый шаг и осмотрит мир вокруг…
Но Пьетро не мог активировать сейчас Пенни — этот процесс займет не один день — и он не мог никаким образом перенести с собой Пенни на новое место. Даже исключая саму возможность поднять ту — на что доктор Полендина был неспособен, будучи просто человеком — причем, далеким от своей лучшей физической формы — машинерия необходимая для того требовала аккуратной и длительной разборки и установке, требовались как минимум несколько квалифицированных рабочих для того…
Доктор Полендина был в панике, слушая то, как воющая за окном сирена начала перебиваться иной сиреной — прежде чем раздавшийся громкий стук в дверь заставил доктора замереть в страхе.
Пьетро был готов броситься на кого угодно, защищая дело всей своей жизни, но он был всего одним человеком — что он мог сделать в этот момент?
Громкий стук в дверь повторился, прежде чем он услышал громкий хриплый голос мужчины из-за двери,- Доктор Пьетро Полендина?
Пьетро замер — произнесение его имени означало, что стук в дверь не был случайностью — кем бы ни был стоящий за дверью — он знал, что Пьетро находился здесь… И он знал, кто такой Пьетро.