Но проблема реальности состоит в том, что та бессердечна к мечтам юных и наивных. Одна ошибка — и вместо мечты о яхтах приходят мечты о тех временах, когда число твоих конечностей совпадало с тем, что было у тебя при рождении.
Иногда после ошибок охотники не мечтали ни о чем вовсе.
Именно так — академии охотников тренировали своих подопечных отчаянно, но некоторые вещи нельзя уместить в пределы учебников, лекционных часов или даже практических занятий. Половина выпустившихся команд охотников не переживали первого года работы, а еще половина из оставшихся — первых пяти лет.
Те, кто переживали пять лет работы и были теми охотниками, что себе представляли обычные люди — чарующая улыбка или хмурый взгляд, страшные и прекрасные истории, шрамы и шарм ветеранов ужасных сражений…
Те охотники, что доживали до этого срока и становились моделями для журналов, звездами телешоу и иными выдающимися представителями общества, зазывающими молодых ребят в свою профессию, глядя с каждого постера вокруг. Большая часть охотников же просто не доживали до того момента, когда они смогли бы показать другую сторону героической жизни «сверхлюдей.» Другая часть переживали свои первые годы работы — и больше никогда не желали иметь ничего общего ни с охотниками, ни с гримм, ни с людьми.
Проблема существовала лишь в том, что, обычно, выпустившийся охотник не думал о худшем — и куда более вероятном — исходе, а ориентировался по постерам, что он видел, и годам обучения, что он прожил. И как бы ни были суровы тренировки в Академии — к некоторым вещам нельзя было подготовиться вовсе.
И Леонардо Лайонхарт знал это. В отличии от всех остальных людей вокруг Леонардо знал о том, что у любой монеты есть две стороны. Будучи самым «средним» из всех, Леонардо всегда пытался оценить свои перспективы, всегда пытался собрать информацию, проверить свои шансы и, если ситуация вела к невыгодному исходу — Леонардо не считал зазорным отступить. Обдумать ситуацию вновь, изменить план, и, если ситуация складывалась совсем не в его пользу — сэкономить время себе и своему противнику — сдаться и переключиться на другую проблему, где Леонардо не встречал столь ожесточенного сопротивления и был куда более уверен в своих шансах на победу.
Поэтому Леонардо никогда не вписывался в общество охотников — или даже, говоря на чистоту, в свою команду. Нет, конечно же, он пытался — и не сказать, что он находился в вечной конфронтации с теми — просто некоторым людям не суждено было продолжать общение по собственному желанию, и потому, когда обучение в Хейвене было закончено Леонардо Лайонхарт сердечно попрощался со своей бывшей командой и принял правильное решение — не пытаться доказать себе, который уже все знал, или миру вокруг, которому было плевать, что он был сильнее, чем он считал — и избрал своей профессией самое неопасное из занятий, доступных охотнику. Леонардо стал учителем.
Так случается — большая часть команд охотников так или иначе распадались спустя определенное время — четыре различных человека с собственными стремлениями, планами и мечтами не могли проводить все свое рабочей и свободное время совместно — кто-то уходил в другие профессии, кто-то обзаводился семьей, а кто-то просто погибал — срок жизни обычной команды охотников вне пределов академии крайне редко превышал пять лет. Некоторые команды распадались сразу же по выпуску из академии — так произошло и с командой Леонардо. Его команда отправилась на покорение диких орд гримм, а Леонардо предпочел устроиться преподавателем в Хейвене — его зарплата была значительно меньше той, что получали за свои миссии охотники, но все еще болен чем достойна — слишком велика была важность его работы и слишком мало существовало специалистов, способных занять его место.
Сперва Леонардо стал ассистентом и лаборантом, отлавливающим небольших гримм ради практических уроков и проверяющим тесты учеников. Затем его назначили преподавателем короткого полугодового курса полевой медицины и первой помощи. Затем он стал полноценным преподавателем Хейвена, взвалив на себя биологию, полевую медицину и спортивное ориентирование. А затем неприметный, но исполнительный и не стремящийся к большему, не заинтересованный в мелочных дрязгах и кабинетных интригах Хейвена, не связанный ни с какими влиятельными покровителями и семьями Мистраля, Леонардо привлек внимание директора академии и превратился в его заместителя.
И Леонардо хотел получить свою надбавку к зарплате, ему нравилось получать больше, нравилось быть не просто учителем, а кем-то несколько выше — и потому он согласился. Если бы он не согласился — его жизнь была бы куда проще, тогда и сейчас.
Сперва на него обратили внимание как на молодого выскочку другие преподаватели. Затем стоящие за ними семьи, которым более нечего было делать со своим свободным временем. И конечно же, Озпин.
Леонардо знал еще в тот момент, когда получил приглашение на беседу в кабинет директора, что он влезает во что-то крайне дурнопахнущее. Когда увидел своего директора, когда увидел директора Вейла — самого молодого директора в истории Ремнанта — в прошлом, теперь этот титул принадлежал Королю Осмонду, и когда его спросили про его любимую сказку. Именно в тот момент Леонардо понял, что он, стараясь никогда в жизни не влезать ни во что слишком опасное, влез по самые уши.
Но сделанное было не вернуть назад — и он осторожно качнул головой, отвечая на вопрос Озпина о том, желал ли он узнать нечто большее о мире, в котором он обитал. Леонардо думал, что если он узнает больше об опасностях, окружающих его, то он сможет подготовиться к их неминуемому удару.
Леонардо очень плохо рассудил свою прошлую ситуацию и потому оказался в своей текущей позиции — директора академии Хейвен, конфидента — в прошлом — Озпина, и нынешнего предателя дважды. От Озпина к Салем, от Салем к Джонатану. И везде для Лайонхарта не было спасения.
Одно неправильное решение в жизни — вот и все, что привело Лайонхарта к его текущей ситуации. Фавн, всегда старавшийся быть «среди прочих» оказался на острие борьбы двух древних могущественных противников — и…
И всеми силами старался не умереть. Все здравомыслящие живые существа не хотели умирать, не так ли? Поэтому было абсолютно естественно, что Лайонхарт не хотел делать этого в том числе — он старался всегда быть позади, как можно меньше проявлять себя, в бою или в управлении — и просто день за днем выполнять свою работу, зарабатывая себе на хлеб.
Но, конечно же, Лайонхарт не мог не привлекать к себе внимания слишком долго. День, неделю, месяц, год и десять лет — и во время очередного обычного рабочего дня, когда Лайонхарт окончательно выкинул из своей головы мысли о жутких тайных войнах Озпина и Салем, он неожиданно обнаружил на своей доске письмо от неизвестного, но более чем осведомленного стороннего человека.
Просто письмо, без полунамеков и тонких словесных политесов — нет, вместо этого письмо содержало полный список личного имущества Лайонхарта, его распорядок, имена его любимых заведений и женщин, с которыми периодически проводил вечера директор академии — его друзей и знакомых, их семей и уже их распорядок дня, недели и года.
И, для непонятливых, объемный список, написанный мелким убористым почерком, в конце был подписан списком необходимых от Лайонхарта действий — и четким указанием на то, какой реакции от неизвестного противника добьется Лайонхарт, если не выполнит выданный ему список указаний, попытается привлечь внимание — и, конечно же, обратится к Озпину.
Самая главная проблема шантажа заключается в том, что он является действенным орудием в руках врага — особенно когда у шантажируемого нет возможности определить, кто именно шантажирует его. Обычные люди и фавны легко сдаются под напором подобного давления.
И Леонардо Лайонхарт в конце концов был самым «обычным» охотником из всех, что только можно было себе представить.