— Тсс!- Блейк для убедительности подняла палец к своим губам, демонстрируя девчонке необходимость молчать,- Тихо, не привлекай внимания!
— Ага!- на эти слова все еще розовая — в прямом смысле — девчонка мгновенно кивнула, прежде чем, спустя секунду, осознать отсутствие немаловажной информации для понимания,- А к чему?
— Ко мне,- Блейк ответила мгновенно, прежде чем ее мысль пронзила догадка,- Погоди, то есть ты не знаешь, с кем ты разговариваешь?
— Ам, нет…- девчонка помотала головой, после чего, осознав, что ее тело все еще по цветовой схеме принадлежало скорее к томатам, чем к людям, мгновенно изменила свой цвет вновь — заставив Блейк задумать о том, что это было не проявлением, а способностями какого-нибудь из фавнов. Хамелеон, может быть? — Я Илия. Илия Амитола.
— А я… — Блейк задумалась на секунду, после чего, подавив раздраженный импульс, все же вздохнула и протянула руку,- Белла. Приятно познакомиться.
— Ага… — прикоснувшись для рукопожатия Илия мгновенно вновь изменила свою окраску на мгновение, демонстрируя розоватый румянец своей кожи, прежде чем отпустить руку Блейк, взяв под контроль свою способность, — А ты… Ты здесь одна?
На эти слова Блейк только бросила подозрительный взгляд — в конце концов ее не зря учили все детство не доверять незнакомцам — даже если никто и не подумал бы тронуть ее пальцем,- А что?
— Да нет, ничего! — Илия мгновенно замотала головой из стороны в сторону, прежде чем попытаться реанимировать диалог вновь,- Ты, кхм… А куда ты идешь?
— В аркаду,- Блейк перенесла взгляд с Илии на игровую аркаду в ее поле зрения, после чего обратно на Илию, вспомнив о том, что у нее было лишь несколько часов на то, чтобы насладиться свободой — и она тратила их на разговоры с какой-то девчонкой,- Кстати говоря, мне пора.
— Постой! — однако Илия не собиралась так просто сдаваться,- Может быть… Может быть пойдем вместе?
Услышав подобное предложение Блейк задумалась на мгновение… Прежде чем в ее голову пришла мысль.
В конце концов ей же требовался оппонент, против которого она сможет продемонстрировать свою крутость, не так ли?
Шни
Виллоу Шни повезло с обстоятельствами ее рождения. Действительно повезло.
Дочь всемирно известного мецената и филантропа, могущественного охотника и гениального бизнесмена, возлюбленного толпой внутри и снаружи государства — организовавшего крупнейшую мировую корпорацию, контролирующую самый стратегически важный ресурс в мире — прах — и протянувшего руку фавнам, бывшим в череде первых, кто впервые предложил столь невероятную и революционную идею — равные зарплаты для фавнов.
В процентном соотношении самое большое число фавнов в мире существовало в Менажери — подходя к сотне процентов. Не то, чтобы в Менажери существовали законы, ограничивающие переселение людей в островное государство, но…
Фавны по праву считали их уголок в этом мире самым жалким из всех. Но это был их уголок — и они защищали его ревностно — даже если грань между защитой и нападением стиралась в процессе.
В абсолютном отношении же… Наверное, сейчас это тоже был Менажери — но еще пять или десять лет назад, не говоря уже о временах ее отца — больше всего фавнов в мире проживало в Мантле — не только из всех городов, но, возможно, больше всех государств.
Причина этому заключалась в Николасе Шни — очаровательный джентльмен, гуманист и поборник справедливости — настолько идеальный, что читая исключительно о сухих фактах его биографии могло создаться впечатление, что ты читаешь сказку для маленьких детей, что должны были поверить в чудо, слушая рассказы перед сном о прекрасных героях и идеальных примерах для подражания.
Наверное, именно поэтому он умер так рано. Боги действительно забирают лучших раньше всех.
Николас Шни был любимым отцом для Виллоу — идеальный пример перед глазами, всегда с сверкающей улыбкой, галантными манерами, восхитительным умом и бесконечной добротой — впору было называть его святым человеком…
Когда мать Виллоу умерла — так давно, что Виллоу даже не могла сказать, что она помнила, как она выглядела…
Или виной тому были годы алкогольной комы, что она пережила?
Когда мать Виллоу умерла — Виллоу уцепилась за своего отца изо всех сил — и отец не стал отстраняться от нее. Наоборот, Николас никогда не чаял в ней души — поездки на горнолыжные курорты, самые лучшие платья, или даже ее умения охотницы…
Нет, Виллоу не стала охотницей. Николас был одним из немногих уникумов, что смогли совместить в себе, казалось бы, все таланты, что должны были быть распределены равномерно по его поколению — физическую силу, героический шарм, выдающийся ум, непередаваемую доброту и чутье до бизнеса. Виллоу знала, что ее желание стать охотницей было просто наивной детской мечтой — хотя, Николас не стал давить на нее. Он позволил ей расти и развиваться самостоятельно — он ответил на ее желания и научил ее многому — Виллоу даже умела обращаться с оружием…
Когда-то в прошлом.
А еще Виллоу открыла свое проявление. Действительно, Виллоу когда-то казалось, что она добьется всего, вся ее жизнь будет чудесной сказкой, наполненной приключениями — но…
Когда Виллоу выпустилась из своей подготовительной школы для будущих охотниц — старые раны вернулись к Николасу с новой силой. Николас старел, его тело слабело, его даже столь выдающиеся таланты и способности не могли удержать бег времени и вечно отбивать нападки от результатов его самопожертвования…
Самопожертвование было еще одной чертой Николаса, за которую он жестоко поплатился в конце концов.
Если ты платишь фавнам столько же, сколько и людям — ты создаешь прецедент. Платить зарплату фавнам как людям — значит тратить больше денег.
Но если ты не будешь предлагать работникам условия лучше — они просто перейдут на более выгодную вакансию. И, скрипя зубами, конкурентам Шни пришлось тратить деньги. Много, много денег.
Добавьте к этому народную любовь, контроль стратегических ресурсов Ремнанта, все таланты мира?
Николас был слишком идеален для этого неидеального мира.
Николас всегда жертвовал своим здоровьем ради других — сколько ран он получил от гримм, освобождая залежи ресурсов для освоения? Сколько травм он получил самостоятельно вытаскивая из-под завалов рабочих? Сколько покушений он пережил, сколько бессонных ночей провел, сколько всего сделал…
И, в конце концов, за все его чудеса пришлось расплачиваться.
Когда Николас впервые начал опираться на свою клюку — Виллоу поняла, что ее мечтам о грандиозной карьере охотницы не суждено было сбыться. Не ради себя, но ради Николаса, что до самого конца поддерживал ее — и когда Виллоу неожиданно подала документы вместо Атласа в Высшую Академию Экономических Наук — хах… Это был единственный раз, когда Виллоу разругалась с отцом — он все отбивался от ее озабоченности и храбрился, что он не умрет раньше, чем спляшет на свадьбе своих правнуков…
Он умер за два месяца до ее выпускного.
Может быть это было причиной, почему она не разглядела настоящего Жака Шни тогда за его фасадом? Ведь у нее перед глазами всегда был пример Николаса — очаровательного, остроумного и сильного богатого джентльмена — может быть ее восприятие мира было изначально так сильно перекошено, что она не ощутила фальшивости в преувеличенной «героичности» Жака Шни? А может быть все дело было в том, что в те дни ей нужно было плечо, любое плечо, в которое она могла выплакаться — теперь, когда ее самый близкий человек умер?
Виллоу Шни очень повезло с семьей, родословной, деньгами… И люди всегда настороженно относятся к прирожденным победителям.
А может быть Виллоу зря корила себя сейчас за ее наивность и глупость? Жак всегда умел добиваться своих целей, одним трюком или другим — он был красив, обаятелен и богат еще тогда, когда только познакомился с Виллоу — у него никогда не было отбоя от дам — и Виллоу была просто наивной девчонкой с мечтами о большом приключении, длиною в жизнь…