Что будет, если засунуть портал в другой портал? Зависит от типа портала — для массового использования Джонатан использовал систему «дверей» — так что попытка засунуть портал в портал просто приводила к тому, что портал выглядывал из второго портала, порождая иногда странную фрактальные фигуры, взгляд на которые мог порождать головную боль, но ничего больше. В случае создания портала путем «совмещения», то наложение одного на другой… Приводило к интересным последствиям — обычно с крайне плачевным итогом для места их наложения — поэтому Джонатан не стал выпускать эту технологию на массовый рынок.
Кто знает, что произошло бы, если бы кому-нибудь пришло в голову провести теракт подобным способом…
Не так важно — важно было то, что в какой-то момент времени первые труды по интеграции Мантла начали приносить свои плоды — постепенно неспокойный регион на грани революции начал успокаиваться, лишаясь день за днем все большего числа способных на опрометчивые шаги защитников и вигилантов…
И работа вернулась вновь.
Неостановимый сизифов труд политических верхов.
Гира попытался выскользнуть из рук Гленн.
Джонатан… Джонатан когда-то думал о том, что представляет из себя хороший человек.
И он все еще не прибыл к своему ответу. Более того, он был уверен, что день за днем он удалялся от этого ответа все больше и больше…
И все же Джонатан не считал себя злодеем. Он действительно хотел помочь тем людям, что полагались на него.Гражданам Гленн, жителям Мантла, всему миру, если ему удастся это сделать — Джонатан действительно хотел помочь всем и каждому…
Любыми способами, что для этого потребуются.
Гира Белладонна… Тоже хотел помочь всем. Менажери, всем фавнам мира, всему Ремнанту…
Просто… Иногда люди не сходились в понимании путей этой помощи.
Джонатан не планировал ничего ужасного или отвратительного. Он не хотел использовать фавнов Менажери в качестве пушечного мяса в больших политических играх — он действительно желал помочь тем — будь то новые рабочие места, технологические открытия или даже медийные проекты — но…
Просто, ему было легче помогать Менажери тогда, когда Менажери было под его контролем.
Джонатан осознавал, что он ступает — нет, уже давно ступил, и теперь спускался все дальше и дальше — по кривой дорожке.
Это для их же блага, Джонатан, не так ли? Мы ведь знаем, что лучше для наших граждан, для Менажери, для всего мира — не так ли, Джонатан? Просто немного родительских советов, мудрых учительских наставлений, дружеских замечаний…
И если нас не будут слушать… Иногда непослушных детей нужно наказывать.
Общая экономическая инициатива — не так уж плохо, не так ли? Создание общего рынка, приведение к одинаковым экономическим показателям, нормализация экспортных пошлин — такие нудные сухие строчки отчетов, которые едва касались взглядом другие обыватели — даже те, кто все же решил от скуки послушать новости экономики…
А еще мы взяли в заложники экономику Менажери.
В случае сопоставления Гленн и Менажери сложно было определить, чья экономика была сильнее — у Гленн еще со времен Вейла сохраняли заводы, компетенции рабочих, промышленная база — однако Менажери быстро развивались, пользуясь своим преимуществом в размере населения и быстрорастущей индустрией туризма, и влекомой за ней кулинарией, медиапроектами, сервисом…
Но что, если положить на чашу весов Гленн индустриального гиганта, Мантл — и технически-научного гиганта, Атлас?
Это даже не сравнение.
Если сравнивая Гленн и Менажери экономисты бы явно засомневались, приводя для сравнения сводки тех или иных отраслей — то с подавляющей мощью, захваченной в Солитасе, Менажери казалось карликом в экономическом плане. Введение экономической зоны в Менажери было не актом доверия или дружбы, а давлением, фактически ограждающим Менажери от экономик других государств, кроме Гленн и подчиненного Гленн Мантла и Атласа. Любые экономические инициативы Менажери теперь должны были обсуждаться «в рамках экономического союза» — то есть экономика Менажери теперь была накрепко связана с Гленн — и отвечала только на приказы Гленн.
Гира видел это — предчувствовал или предсказывал. Не конкретно в этой форме и реализации, но Гира не был слеп или глуп — он понимал, что Гленн, неожиданно обретя мощь на политической, экономической, технологической, военной — всех аренах — нависло огромной тенью над Менажери. Что совместное будущее в связке с Гленн у Менажери было только одно — стать неотделимой частью Гленн, постепенно теряя любую видимость самостоятельности — прежде чем, спустя десять, двадцать или тридцать лет — окончатетельно перейти в когорту вассальных государств Гленн — как знать, быть может через пятьдесят лет Менажери и вовсе окажется упразднено как государство, сменив имя и официальную столицу — и люди встретят это с радостью? Не то, чтобы Гленн казалось монстром в глазах фавнов Менажери — наоборот, это был «близкий друг» Менажери, важный союзник… И фавны Менажери не были полны реваншизма или национализма. Гира всегда придерживался пацифистской риторики, отходя от той только в самые крайние моменты, под влиянием Гленн — и хотя некоторым людям он казался слишком мягким и нерешительным — гораздо большие люди наоборот, увидели в подобной политике триумф Менажери. Ведь Гира смог удержаться наверху и смог помочь фавнам всего мира — что это было, как не доказательство верности его курса? И именно при взаимодействии с Гленн Менажери смогло расцвести, превратившись из объединения банд и деревень в полноценное государство — что это, как не знак того, что Гленн желали только добро в отношении Менажери?
Гира стал примером, воспитавшим целое поколение фавнов — в атмосфере пацифизма, любви к Гленн, веры в светлое будущее — и теперь расплачивался за это.
Гира попытался вырваться из пут Гленн — и у него не получилось этого. Он пытался сделать это как обычно, своей излюбленной тактикой — мирный экономические инициативы и политические реформы — но Джонатан удержал пытающегося выскользнуть из рук союзника. Что теперь?
У Менажери оставалось не так много возможностей для маневра — мирные экономические инициативы были взяты под контроль Гленн — и что теперь?
Неожиданно объявить о резком развороте политики, выступить с осуждением Гленн, объявить о наращивание военной мощи?
Гира воспитал поколение пацифистов — и теперь расплачивался за это. Народ просто не поймет его жесткой риторики в данный момент… Как забавно, когда мы только познакомились с Гирой — народ требовал от него жесткости. Сейчас народ требует от него мягкости. Проблемы политического имиджа…
И Гиры оставалось мало карт на руках… Но одна там все же была.
Озпин.
Джонатан победил Озпина на поле противоборства в Мантле — дорогой ценой, но все же он сделал это. Напором, наглостью, и практически хамским наплевательством на существующий в мире консенсус относительно судьбы Атласа — но он все же выиграл этот матч.
Не надейся на повторение одноразового чуда. Теперь Озпин знает о том, на что мы готовы пойти — и он не упустит свой шанс.
Действительно — Джонатан одержал крупную победу в Мантле… Дорогой ценой — и лишь однажды.
Но что теперь?
Джонатан не видел возможности для Озпина добраться до Менажери — самого слабого звена в данный момент в политическом ландшафте Гленн. Позиция, имидж, поддержка Джонатана в Гленн была запредельной — он воплощал в себе все черты, о которых только могли мечтать простые люди Гленн. Экономическое процветание, технологический прогресс, личная харизма, физическая сила, благонамеренная внутренняя политика и твердая дипломатия. Он устраивал экономистов, военных, пацифистов, ястребов — в Гленн его положение было практически незыблемым — и учитывая, что его личная популярность подкреплялась верными и могущественными спецслужбами, армией и крайне размытыми, но развернутыми полностью в его сторону законами, дающими ему силу практически на все, что угодно — атаковать его в Гленн было бессмысленно…