На эти слова Вайсс мгновенно нахмурилась, после чего непроизвольно бросила взгляд на стоящую рядом с ней тумбочку, заставив Уитли расплыться в зловещей ухмылке. Вайсс, однако, мгновенно бросила взгляд на него, нахмурившись,- Ты подготовился…
— Мне нужно было как-то защищаться после того, как ты странным образом начала выигрывать каждый раунд в «камень-ножницы-бумага» во время наших решений о том, кто будет готовить… Да и вообще, моя дорогая сестра, разве ты не говорила о том, что тебе просто необходимо избавиться от пары набранных килограмм? В таких условиях я сделал доброе дело — избавил тебя от соблазна запрятанного шоколада… — Уитли расплылся в ухмылке, точно зная то, что в очередной раз обошел свою сестру. Мало того, что готовка и без того была практически полностью его делом — подниматься за полтора-два часа до всех остальных людей каждый день… Как говорят люди, «даже страдать вместе легче».
Вайсс, однако, только издала рык раненого зверя, прежде чем, закатив глаза, выдохнуть и начать медленно подниматься с постели,- Мне надо сходить в душ.
— И не только тебе! — Уитли ответил Вайсс спокойно, после чего ловким движением уклонившись от брошенной в него подушки, выбрался из комнаты, оставив Вайсс наедине со звуком его удаляющихся шагов и раздражением из-за того, что Уитли умудрился первым добраться до ванной комнаты, заставив Вайсс, утерявшую желание спать в данный момент — и особенно переживающей по поводу судьбы ее заначки — свалиться раздраженно на кровать и выдохнуть. Уитли, конечно, быстро мог разобраться с душем, однако насколько бы было лучше, если бы в ее доме была еще одна душевая!
Вайсс раздраженно выдохнула, после чего свалилась головой на подушку, выдохнув еще раз, на этот раз чуть менее раздраженно…
Вторая душевая комната, да…
Взгляд Вайсс переместился на нависающую над ней кровать Уитли — и почему ей только пришло в голову попросить двухэтажные кровати… В то время ей казалось это хорошей идеей — тогда Вайсс еще не знала, насколько неудобным на самом деле было иметь постоянно нависающего над ее головой брата… И тогда Вайсс еще не знала, насколько на самом деле Уитли был маленьким раздражающим засранцем! Тогда, когда она переехала в этот дом Вайсс вообще едва знала Уитли…
Хотя, в этом, в общем-то, не было ничего удивительного. Когда Вайсс жила в Атласе — она едва ли встречалась с Уитли чаще, чем раз в неделю — может быть даже реже…
Вайсс в целом не так хорошо помнила свою жизнь в Атласе. Сказать о том, почему это было так было достаточно сложно — заключалась ли проблема в том, что она была просто слишком молодой в те времена — или в том, что она не хотела вспоминать подобное и просто забыла о произошедшем… Вайсс не была уверена в этом — но, с другой стороны, ей было все равно. Иногда — крайне редко, но иногда воспоминания из ее детства пробивались в ее памяти — случайными вспышками прошлого, во снах или случайно всплывающих воспоминаниях, только для того, чтобы исчезнуть вновь. Какие-то неясные крики, лицо отца, праздники — вспышки света, фотографии, неудобные платья, серебряная посуда…
Вайсс могла с некоторым усилием вспомнить, наверное, время начиная со своих пяти лет — может быть чуть дальше, четырех — но не слишком отчетливо. Она помнила мелькающие фигуры каких-то людей — Вайсс не помнила их имена, но помнила, что они являлись важными людьми — кем-то очень важным. В то время она знала о том, что и она являлась кем-то важным, но не могла тогда осознать — почему и кем именно. Куда больше ее тогда интересовали краски, смешные усы дворецкого и ее старшая сестра, Винтер…
Поэтому когда в какой-то момент отец вдруг перестал появляться дома — Вайсс даже не обратила внимание на это. Для нее не было чем-то необычным отсутствие отца рядом с ней — обычно тот появлялся раз в неделю или даже реже на общем обеде, а разговора с ним Вайсс и вовсе не могла вспомнить никогда в своем прошлом. Мать всегда предпочитала находиться в своей комнате или саду, так что и здесь ничего не изменилось — а Винтер отправилась в Бикон, Вайсс тогда уже знала об этом… Поэтому когда разрушением торговой империи Шни началось — когда Жак Шни был взят под стражу и отправлен в тюрьму за попытку проведения государственного переворота в Атласе — тогда Вайсс просто пропустила подобное. Не заметила это.
Ушли годы на то, чтобы Вайсс поняла, что произошло что-то необычное — что ситуация, в которой она находилась, не была обычной для всех людей. Первые мысли и сомнения начали появляться в ее голове еще тогда, когда она впервые только столкнулась с частными учителями и инструкторами — когда ей было восемь она впервые задалась вопросом о том, была ли нормальной ситуация в ее особняке… Письма от Винтер в свою очередь также заставили ее впервые задуматься о том, что, возможно, не весь Ремнант жил также, как и она?
Но для восьмилетнего ребенка было слишком сложно разобраться в сложной и запутанной системе политических вопросов — когда она только перебралась в Вейл — она была потрясена тем, насколько маленьким оказался дом Винтер — и это несмотря на то, что, как она понимала сейчас, дом Винтер был значительно больше среднего ввиду ее заработка в качестве преподавателя Бикона и нужды обеспечить жилую площадь для ее младшей сестры и брата. Что же говорить о том, насколько нелегко было донести информацию о попытке захвата власти — или о том, что обвинение могло быть ложным — о том, как финансовая империя Шни вписывалась в революционные настроения Мантла и о том, что значит «окончательное решение вопроса Жака Шни»…
Нет, Вайсс не была глупым ребенком. Когда ситуация начала накаляться в Атласе — Вайсс почувствовала это, смогла определить по мелким и сторонним фактам вокруг нее, но подозрения не могли спасти ее от шока в тот момент, когда Винтер появилась в поместье Шни и объявила о том, что Вайсс и Уитли отправляются с ней в Вейл. Еще сложнее ей было понять и принять концепцию «беженца»…
Просто в один день вдруг Винтер заявила о необходимости срочно собрать сумку полную личных вещей и предметов первой необходимости — и отправиться с ней.
К этому моменту Вайсс уже понимала, что происходящее в данный момент в Атласе слабо укладывалось в рамки и нормы обычного — даже если ей было всего десять лет — то она уже знала, что постоянно проходящие за ее окном патрули одетых в военную форму солдат и укрепленных бронеавтомобилей не значили ничего хорошего для Вайсс. Но даже так — момент, когда Винтер появилась на пороге поместья стал для нее неожиданным…
Но когда Вайсс попыталась воспротивиться своей старшей сестре — отказалась собираться до тех пор, пока Винтер не объяснит ей, что именно происходит в данный момент в Атласе и куда именно отправляется Вайсс — Винтер не стала тратить время на разъяснения — не в этот момент. Вместо этого проявление Винтер сковало Вайсс — после чего она оказалась в частном борте, пристегнутой всеми ремнями в своему креслу. Напротив нее сидел Уитли — Винтер появилась спустя пару минут и быстро юркнула в кабину пилота — а Виллоу так и не появилась в буллхеде…
И они покинули Атлас. Без предупреждения, долгого прощания, с парой чемоданов в багажнике — за две недели до того, как Гленн ввели войска в Мантла и Атлас, оставив Виллоу в особняке — вместе с Кляйном…
Винтер рассказала позднее Вайсс о произошедшем — как она пыталась эвакуировать Виллоу, но та была настолько пьяна, что просто отказалась следовать за своей дочерью… Или, может быть, была настолько пьяна, что не смогла узнать ту? Или, может быть, просто хотела остаться…
Трое детей Шни сбежали из Атласа за считанные дни до того, как пороховая бочка взорвалась, погребая под собой сотни людей… Хотят, тот факт, что все остановилось на сотне людей вместо еще более ужасающей трагедии, был удивителен сам по себе. Фактически — чудом. Чудом, что сотворил Джонатан Гудман…
Джонатан Гудман, хах…
Звук душа, доносящийся из душевой, занятой Уитли, прервался, заставив Вайсс подняться с безрадостным стоном из своей кровати — если она останется лежать здесь и сейчас, то ей явно стоило забыть о похищенной заначке шоколада, Уитли не бросал слов на ветер… К тому же Вайсс знала, что ее мухлевание продержится лишь какое-то время — и без того она скинула все домашние обязанности на Уитли на целых три недели. Вот и настало время ее расплаты за хорошую жизнь.