Мог ведь Джонатан позволить себе выкрасть немного свободного времени по крайней мере в его день рождения?
Так что, поддерживая крайне серьезное выражение лица, Джонатан направился прочь, прежде чем проделать путь до своего кабинета и, зайдя внутрь того, выдохнуть медленно, прикрыв глаза. Назвать его подобное состояние полноценным отдыхом было все же нельзя — нерешенные проблемы, накопившиеся вопросы и приближающийся ритуал мешали подобному шагу — однако даже так, добравшись до своего кресла Джонатан прикрыл глаза на мгновение, успокаивая свою психику на краткий срок.
В ответ на это мысли Джонатана привычно попытались завертеться вновь, вернуться к размышлениям о его действиях и планах, непривычные к тому, чтобы простаивать без работы более чем десяток секунд, однако Джонатан насильно вмешался в собственной мышление, успокоив свое мышление, после чего попытался сконцентрироваться исключительно на текущем моменте редкого для него отдыха.
На несколько секунд Джонатану это даже удалось — пустота и спокойствие установилась в его разуме, блаженное спокойствие…
Как думаешь, что будет дальше?
Прежде чем закончиться вновь, вернувшись к размышлениям Джонатана. Медитация с пустым разумом всегда являлась для него сложной дисциплиной.
Джонатан постарался успокоить свой разум вновь, однако краткий момент спокойствия был уже потерян и потому, со вздохом, он открыл глаза, найдя взглядом расположенный перед ним экран, отражающий его собственное лицо в ответ.
Гибель Салем уже предрешена, великое достижение и повод для гордости, но… Что дальше? После этого?
Джонатан сильно отстранился от политических дрязг и административных проблем управления государством, но все же не отошел от дел полностью — если бы он сделал это, то ему потребовалось бы либо найти наследника, либо приготовиться к тому, что без высшего управляющего органа Гленн уничтожит само себя как государство, ввиду отсутствия главного управляющего элемента — а значит, что, пусть он и не был вовлечен прямо сейчас в работу правительства Гленн — также не отошел от него слишком сильно. Уничтожение Салем было приоритетной задачей, но всего лишь одной из задач — уничтожение Салем не означало конец всех его трудов. Гибель Салем не разрешила бы вечные проблема социальных довольствий малоимущим, дипломатические авантюры Менажери или экономические планы промышленных корпораций.
Вернусь к работе.
Что еще оставалось Джонатану после подобного монументального события, уничтожения Салем, что, добившись невероятного, не разрешило бы сотню маленьких проблем и осталось бы навечно незамеченным для всего мира?
И все? Великое свершение не станет началом чего-то нового? Не станет великим делом, открывающим новые горизонты? Не будет впечатляющим финалом? А просто… Станет еще одним днем из жизни Джонатана Гудмана? Гибель полубожественной бессмертной ведьмы, правящей монстрами по всему миру… Просто еще одно выполненное дело в долгом листе выполненных дел, между заседанием экономической комиссии и обедом?
А что, может быть иначе?
Да, гибель Салем была, без преувеличения, эпохальным событием, определяющим будущую историю Ремнанта, однако… Что дальше?
Джонатан не был героем, существующим в истории исключительно для свершения сюжета. Он не существовал в качестве авторского локомотива, не был нужен исключительно для того, чтобы создать сюжет книги, победить врага и оставить в качестве эпилога «и жили они все долго и счастливо». Нет, он был жив — в данный момент и во все последующие. У него была жизнь, работа, планы…
Все то, что есть у всех нормальных людей.
Когда то Джонатан был потерянным на просторах Ремнанта одиноким ребенком, не знающим о том, что именно он должен был делать в данный момент — перемещающимся от одних событий к другим. Сейчас? Сейчас он был куда старше, чем многие из тех, кто казался ему «взрослым» в прошлом. Правитель, семьянин, чудотворец…
После гибели Салем он немного выпьет, приятно проведет время, а завтра вернется на работу и начнет думать о будущем — планы, проекты, события…
Впрочем, как и всегда, Джонатан. Шаг за шагом, шаг за шагом…
Джонатан задумался на мгновение о том, был ли слышимый им внутренний голос издевательским или спокойным, прежде чем определить, что тот был скорее констатирующим — не злобно торжествующим, и не хвалящим. Скорее… Привычным.
А разве может быть иначе? Жребий брошен и остался один лишь шанс все изменить. Если же нет… То зачем лишний раз сотрясать воздух размышлениями?
Джонатан прикрыл глаза, прежде чем вытянуть из-за пазухи полученный чуть раньше лист бумаги, пробежаться по тому глазами и чуть усмехнуться, сложив его обратно в карман, и подняться чуть к экрану перед ним, приводя тот в чувство.
Джонатану Гудману было необходимо работать — ведь его работа не заканчивалась никогда.
Когда я вырасту…
Джонатан отсидел в своем кабинете около полутора часов, занимаясь мелочными делами, что должны были быть по праву недостойными правителя Гленн, наводя порядок в расписаниях работы преподавателей и мелких административных вопросах, что не должны были волновать его вовсе во всех остальных условиях, вроде закупки еды и продолжающегося ремонта тренировочного крыла. По крайней мере, в текущих условиях Джонатан мог не переживать по поводу мелочей и проблем, из-за которых беспокоились обычно другие директора, вроде поиска финансирования для содержания академии и учителей для работы. Все же, существовали определенные положительные стороны в том, что директор академии единовременно являлся также правителем всего государства.
Поэтому большая часть поданных Джонатану отчетов представляли из себя рутинную информацию — в конце концов, учитывая занятость Джонатана, большая часть работы академии была передана в ведомство его заместителей, а потому Джонатан разобрался с накопившимися проблемами меньше чем за два часа, прежде чем скользнуть взглядом к часам в своем кабинете, что отсчитывали второй час дня. Празднование по поводу самого дня рождения Джонатана же было назначено на пять часов, в узком кругу личного присутствия его друзей и семьи, с целью недопущения превращения мероприятия в «официальное.» По причине того, что Джонатан не желал отказываться от капли еще оставшейся у него личной жизни, недоступной для наблюдения сторонним людям — и… По прагматическим причинам.
Творя магию не позволяй другим видеть ее. Даже если ты абсолютно уверен в том, что никто не поймет твоего замысла.
Поэтому, просидев после окончания своих работ еще пару минут в своем офисе, Джонатан в конце концов пришел к выводу, что ему не стоило морить себя голодом и принял решение воспользоваться своим правом на обеденный перерыв — в конце концов, время выглядело достаточно подходящим для этого. А потому, поднявшись с места, Джонатан направился на первый этаж корпуса академии, и, после недолгих размышлений, решил воспользоваться упомянутой чуть ранее перед лицом будущих студентов столовой академии — в конце концов, выбор в той был действительно неплохим, а посещение ресторана высокой кухни в любом случае ожидало его ближе к вечеру.
Спустившись вниз спустя несколько секунд, Джонатан смог на секунду остановиться, оглядывая длинный коридор академии, ведущий из общежития студентов к учебным аудиториям, после чего приглядеться к стоящему за окном небольшому ухоженному парку — ничего особенного, но общая картина того выглядела достаточно приятно.
Когда-то, когда Джонатан был младше — лет, быть может, в двадцать — он совершенно не понимал смысла парков — что интересного было в том, чтобы двигаться по проторенным дорожкам среди обрезанной растительности? Однако сейчас, став старше, он периодически выкрадывал время для того, чтобы пройтись по ухоженным дорожкам, погружаясь в свои мысли и позволяя взгляду скользить среди ухоженной картины прирученной растительности и вдыхать свежий воздух…