Синдер шумно выдохнула, не обращая внимания на окружающих ее детей, прежде чем опустить голову на руки.
Так она определенно никак не поможет Джонатану!
Учительница — ее имя Синдер уже забыла… Хотя, нет, правильнее будет сказать, что Синдер никогда ее имени и не запоминала — взглянула неодобрительно на Синдер, но вместо замечания предпочла отвести взгляд.
Синдер не обращала внимания на то, что проходили в классе на данный момент ученики — но учитывая, что они проходили в данный момент только простейшую арифметику, которую Синдер выучила давным давно, любая попытка учительницы подловить Синдер на отвлечении была обречена на провал с самого начала. Так что после первых нескольких попыток уколоть Синдер — и, возможно, сделать ей замечание — та была вынуждена сдаться, глядя на то, что Синдер не мешала остальным ученикам, проводя время в своей книге — или в безделии, и оставить ту в покое.
Остальные ученики также не обращали внимания на новоприбывшую — в первый день, конечно же, особенно после своей самопрезентации, Синдер стала темой для обсуждения — но ненадолго. На следующий же день один из заводил класса вернулся на занятия с огромным синяком под глазом, отмалчивался на все вопросы, после чего предупредил всех, что Синдер Фолл, новенькая ученица, была девчонкой, к которой подходить не следовало ни в каком случае.
Все факты в итоге сложились в единую картину — и достаточно быстро класс сошелся в негласном соглашении об игнорировании Синдер.
Для обычного ребенка это могло бы стать очень сильным ударом — равнодушие и едва ли не показательное отчуждение всего коллектива… Для обычного — но не для Синдер, что не желала общаться ни с кем из детей, держалась в стороне, игнорировала ход занятий — и, стоило только закончиться занятиям — первой же бежала прочь из школы.
Иными словами, Синдер абсолютно устраивала ее текущая ситуация — ее обучение и ее отношения с коллективом.
Ее не устраивало то, что она не могла разобраться с бухгалтерским учетом и помочь Джонатану!
Синдер медленно вдохнула воздух, после чего, не сдержавшись, издала низкий рык, заставив учительницу остановиться на секунду, глядя на Синдер, прежде чем все же продолжить свое разъяснение какого-то простейшего примера для класса идиотов вокруг Синдер…
Как же ее раздражало все это…
Все это.
Эти бесполезные занятия, эти тупые дети, эта сложная книга, эта зудящая под ухом учительница…
В общем, все.
Хотя, конечно же, в первую очередь Синдер раздражало то, что, несмотря на все ее попытки как-нибудь помочь Джонатану — у нее ничего не получалось.
Она не могла готовить из-за школы, не могла провести время с Джонатаном, не могла считать бухгалтерию…
И эта чертова Нио…
Синдер, мысли которой коснулись Нио, этой… Мелкой… Недоразвитой… Немой… Соплячки!
Синдер ухватилась за край парты, чтобы не зарычать еще раз, прежде чем смогла успокоиться и, удержав под контролем свое Проявление, отвернуть взгляд в сторону.
Нет, как не посмотри, больше всего Синдер ненавидела тот факт, что с каждым днем Джонатан становился…
Все более и более…
Другим.
Нет, нет, никогда, никогда бы Синдер даже не подумала его бы обсуждать!
Синдер захотелось треснуть себе по лицу изо всех сил за то, что она даже сформулировала это предложение в голове…
Синдер любила Джонатана таким, какой он был, и если бы он завтра рассказал ей о том, что он занимается работорговлей — Синдер совершенно не была бы против, даже помогла бы ему… Насколько могла…
Но Джонатан не выглядел… Счастливым.
И это было хуже всего.
Синдер была счастлива.
Неважно, как сильно ее раздражала школа или занятия, другие ученики или даже Нио…
Синдер была счастлива. Была рада каждой секунду, каждому мгновению, что она провела с Джонатаном. Каждая секунда ее жизни была счастливой…
Но Джонатан…
Джонатан не выглядел счастливым. С каждым днем он становился все более и более… Мрачным. Печальным. Задумчивым.
Синдер хотела сделать для Джонатана что-нибудь. Помочь ему чем-нибудь. Неважно чем, чем угодно!
Но Синдер ничем не могла ему помочь. Она не могла даже представить себе, что она могла сделать для Джонатана.
И это раздражало, злило, провоцировало Синдер сильнее всего…
Синдер захотела с силой ударить по столу, осознавая, что даже сейчас Синдер была совершенно бессильна делать то, что она хотела.
Но Джонатан был здесь совершенно ни при чем…
Больше, Джонатан был единственным, кто был не просто ни в чем не виноват, нет, он был единственным, кто страдал от слабости Синдер.
Виноваты были все вокруг.
Эти тупые дети, эта безмозглая курица-учительница, Нио, Мисс Санни, близняшки, охотники, полиция, чиновники, бухгалтерский учет, школа, парта, окно, плохая погода — и, больше всего, сама Синдер.
Синдер выдохнула, глядя в окно.
Ей оставалось только надеяться на то, что Джонатан сможет помочь себе сам… Синдер верила в него — Джонатан был сильным и хорошим. Синдер могла быть слабой, но Джонатан был сильным. Он сможет сделать все сам. И все вновь станет хорошо. И он перестанет переживать…
Взгляд Синдер скользнул по окну, отмечая картину, заставившую Синдер нахмуриться.
«Целая куча полицейских машин…» — Синдер взглянула на быстро промчавшуюся колонну машин — «Куда они все едут?»
После секунды размышления Синдер сдалась, не найдя ответа на этот вопрос, и отвела взгляд, отмечая только темнеющее небо над Горой Гленн.
Лайм вгляделся в окно, пытаясь определить, пролился ли на Гленн дождь или нет, стоило ли ему брать с собой зонт — и заметив, что пока-что потемневшее небо не грозилось перейти в ливень, решил рискнуть и не брать зонт с собой.
Натянув пальто поверх своей рубашки, Лайм сперва открыл дверь своей квартиры, после чего сделал шаг за дверь и закрыл ту за собой, провернув ключ, прежде чем направиться по лестнице вниз.
Место, где он находился на данный момент не было его квартирой — и Лайм даже не был уверен, на кого эта квартира была записана. На мать-одиночку с тремя детьми? На богатого банкира? На отставного военного? Или это была еще одна «дипломатическая собственность» посольства Атласа в Горе Гленн?
Проделав путь до улице и еще раз убедившись в отсутствии дождя, Лайм поспешил вниз по улице не глядя по сторонам. Попытки выглядеть не подозрительно всегда были самыми подозрительными — Лайм выучил это как факт. Как и многие другие работники Особого Дипломатического Отдела Атласа.
Лайм проделал путь до припаркованной машины, после чего, сев на место водителя, поправил зеркало, заодно осматривая через него задний вид.
Чисто.
Конечно, Лайм даже не думал о том, что за ним могла была быть установлена слежка — для этого не было никакой причины — но старые привычки порой было действительно трудно вытравить.
Особенно после восьми лет в Мистрале.
Поправив зеркало, будто бы ничего и не произошло, Лайм повернул ключи, после чего легко тронулся с места, двигаясь по улицам Горы Гленн.
Вот уже… Месяц? Где-то так, или даже чуть больше — Лайм и его ребята выполняли поручение Кайсера в этом забытом Братьями месте, стараясь отследить неуловимого преступника, грабителя банков… Не имея никакой уверенности в том, что их цель вообще находилась здесь.
Лайм даже не был уверен, что им вообще стоило кого-то искать в этом месте. То есть, серьезно? Гора Гленн? Это место было слишком маленьким, чтобы в нем можно было затеряться с помощью денег — и слишком большим, чтобы здесь можно было переждать шторм. Абсолютно бесполезное место без каких-либо перспектив…