Никто из них не вернулся к жизни охотника после той ночи. После восстановления авиасообщения с Вейлом все они вернулись в Бикон в последний раз, подав прошение об отчислении.
Директор Озпин понимал их, и поэтому помог настолько, насколько мог. Выплатил компенсацию, назначил психологическую помощь, провел курс реабилитации. Все они были благодарны ему, так или иначе. Возможно, им было даже жалко так расстраивать понимающего директора, но после той ночи никто из них не смог больше стать охотником.
Сейчас, спустя годы, забылось многое.
Забылись крики детей, горящих в заваленном приюте. Забылись разорванные тела гражданских, сваленные словно в качестве алтаря жестокому божеству гримм. Забылась паника, забылся ужас…
Но некоторые вещи не забывались и не будут забыты никогда.
Роман не помнил часы работы банка, который он посещал каждую неделю — но он помнил, сколько солдат разорвал тот дефсталкер.
Восемь.
Роман убил его позже, чем других. Этот дефсталкер убивал только солдат, он был отвлечен. Роману нужно было убить того, что попытался пробиться к гражданским.
Роман налил себе еще рюмку и выпил ту молчаливо, после чего его поддержала его команда. Никто не произносил ни слова в этот момент.
Три года… Такой большой срок, так сильно может поменяться жизнь…
Команда, прошедшая через подобное, не могла исчезнуть. Они остались вместе.
Роман женился на Оливии… Хах, в его глазах она была все также прекрасна, как и в день знакомства. Даже если ей пришлось надеть ей кольцо на другую руку — на одной из ее рук теперь было только три пальца.
Гретчен переросла потерю глаза и теперь любила шутить, что она была настоящей пираткой с повязкой. А роль ее попугая теперь исполнял Найт.
Жаль, что Роман не посетил их свадьбу. После того, как Оливия получила… Шрам на своем лице — ему пришлось долго работать над этим.
Три года, хах…
Они перебрались в Вакуо. Хейзел, брат Гретчен, пригласил их сперва в свой дом, после чего дал денег на открытие своего бизнеса. Роман всегда знал, что его настоящее призвание — быть бизнесменом, а не охотником. Как показывали продажи — он был прав…
Хах, Хейзел… В первую годовщину он порывался быть с ними. Поддержать Гретчен и выпить вместе с ними…
Но некоторые вещи нельзя понять тому, кто не пережил их.
Поэтому бывшая… Нет, все еще существующая команда ORNG пили молча. Никому не надо было ничего говорить.
Возможно, через пять лет, или через десять, они будут вести себя в этот день также, как и всегда. Отпускать шутки и подкалывать друг друга, препираться, играть в игры и обсуждать последние новости…
Но сейчас, сегодня, в третью годовщину «Трагедии Гленн», они пили молча…
После минуты молчания в память всех погибших солдаты на площади дали тройной залп, после чего еще несколько солдат стащили с постамента покрывало, являя на свет памятник всем погибшим в той трагедии.
Гира знал, что после произошедшего до сих пор, спустя три года, регулярно обнаруживались останки погибших жителей, многих из которых нельзя было даже опознать — не было возможности даже похоронить их достойно… В первые же сутки после произошедшего многие тела были похоронены без проведения опознания в братских могилах, во избежание эпидемий или осквернения — и потому до сих пор многие семьи не могли даже найти своих родных и близких, чтобы проститься с ними в последний раз… Поэтому, возможно, финальный мемориал был необходим им, как место, где они могли бы хотя бы символично найти погибших.
Сам мемориал представлял из себя не больше, чем простую мраморную стелу, на которой были выбиты слова, отдающиеся эхом в душе каждого жителя свободного Королевства.
« Вы не будете забыты.»
Гира опустил взгляд, после чего медленно вдохнул.
Он… Он не был в тот день здесь и не знал погибших, ни семей, ни людей — среди же жителей Гленн в те дни было крайне мало фавнов, но… Ему тяжело было представить, через что прошли люди Гленн в те дни. Ему было страшно представить, что случилось бы с Менажери, если бы орда гримм оказалась рядом с их столицей… У них не было бы шансов — но Гленн выстояли.
Благодаря силе и самопожертвованию короля Осмонда, управлению и героизму армии, и несгибаемой воле народа Гленн, они выстояли даже через эту трагедию.
Гире было, наверное, даже неловко стоять здесь, среди всех этих людей. Он сопереживал им, сочувствовал — но он понимал, что никогда не сможет полностью понять тот ад, что пережили стоящие здесь люди. То, что он находился здесь и сейчас, было официальным визитом, он отдавал честь погибшим жителям Гленн, но ощущение, словно бы он находился там, где он не должен был, не отпускало Гиру.
В конце, закончив свою речь, Джоннатан медленно спустился с подиума, после чего солдаты вновь дали троекратный салют и толпа людей, молчавшая до того, медленно начала расходиться. Не было никаких праздничных шествий и радостных брожений толпы — второе октября для Гленн было днем памяти и скорби.
Спустя неделю — да, их ожидает небольшой праздник — хотя официально Синдер Фолл так и не была признана наследницей короля Осмонда, ее день рождения все равно считался своеобразным праздником по городу. А чуть позже, семнадцатого числа Гору Гленн ждал и главный национальный праздник — день коронации…
Гира глядел за тем, как медленно расходятся вокруг толпы людей, собравшиеся ради почтения памяти всех погибших, прежде чем его отвлекло тянущее чувство.
Впрочем, для конкретики стоит сказать, что это тянущее чувство в прямом смысле было маленькой ручкой, тянущей самого Гиру за штанину.
Сместив взгляд, Гира наткнулся на вопрошающий взгляд девчонки,- Пап, пойдем! Дядя Джо обещал нам банк!
— Банкет, милая,- Гира немного улыбнулся, после чего присел на одно колено — даже так возвышаясь над головой Блейк на целую голову,- Банкет, это значит «ужин».
— Ужин?- Блейк задумалась на секунду, мыслительный процесс виден на ее лице,- Но сейчас же день… Нам что, ждать до вечера⁈
— Это фигура речи,- Гира пояснил быстро, после чего осознал, что использованное словосочетание могло быть несколько сложным для Блейк,- То есть, этот ужин будет в обед…
Услышав еще одно сведение, противоречащее раннему опыту, Блейк на секунду закатила глаза, задумавшись, после чего помотала головой,- Я хочу есть!
— Конечно, милая,- Гира улыбнулся дочке и потрепал ту по волосам, после чего нашел взглядом Кали, что мгновенно поняла невысказанную мысль.
— А кто хочет мороженку⁈- словно из ниоткуда Кали появилась за спиной Блейк, заставив ту развернуться, после чего буквально подпрыгнуть, держа обе руки высоко поднятыми,
— Я хочу! Я!
— Тогда пойдем,- Кали взяла Блейк за руку и потянула ту в сторону, но Блейк неожиданно устояла на ногах, развернувшись в сторону Гиры,- А папа⁈
Глядя на подобную сцену Гира не смог удержаться от мягкой улыбки,- Возьми мне на свой вкус, я сейчас подойду.
— Хорошо,- только после официального подтверждения от Гиры, Блейк поддалась и отправилась в сторону ближайшего магазина, позволив Гире подняться с места и осмотреться, прежде чем найти медленно приближающегося к нему Осмонда — или, как он сам просил называть себя, Джонатана — вместе с двумя охранниками, чинно вышагивающимировно в темп ходьбы Джонатана.
Тихий стук трости служил напоминанием, почему Гира уважал этого человека — а идущая с важным видом девчонка рядом — почему он его понимал.
Приблизившись на подходящую дистанцию, Джонатан протянул руку Гире — и тот ответил ему со всей своей немалой силой.
Когда они только познакомились, то Гира, зная о состоянии Джонатана, старался быть с ним помягче — медленно ходить и пожимать руку в полсилы, но…
Но Джонатан, пережив подобное, оставался человеком с чувством достоинства. Возможно даже, у него были все причины по настоящему уважать самого себя — поэтому Гира быстро осознал, что потакание Джонатану вовсе не радовало его — и потому теперь он не стеснялся ни того, что возвышался над парнем на добрые тридцать сантиметров, ни того, насколько сильно он превосходил его в физической силе.
Все же, физическая сила решала далеко не все.
— У нас не получилось толком поздороваться до этого,- Джонатан немного улыбнулся, отпуская руку здоровяка,- Рад видеть тебя, даже если по столь нерадостной причине.