Я делаю шаг к ней. Еще один, готовый к тому, что она передумает, замотает головой, вскочит с кровати и убежит. И когда она поворачивается на бок, опираясь на руку, я почти готов к этому. Но ничего такого не происходит: Джейс просто решила пододвинуться, уступая мне место в этой огромной кровати. Кажется, она слышала, с каким облегчением я выпустил воздух из легких.
Все, Джейс, сейчас я окажусь рядом с тобой, и пути назад у тебя уже не будет.
Я, как мантру, повторяю про себя: главное, не спешить. Не напугать. Не торопиться. Помнить, что для неё это впервые. Целовать, ласкать, нежить. Расслаблять, отключать её разум, заставить довериться чувствам и ощущениям. Желанию. Но, черт, как же трудно себя сдерживать! Потому что я безумно хочу эту девочку. Оказаться внутри. Подчинить её себе, всю. Управлять её страстью, её желанием.
Трудно, как же дьявольски трудно сдерживать себя. От осознания того, как Джейс стонет, как извивается, как тает от моих прикосновений, я могу взорваться в любую минуту. Я балансирую на грани, целуя шелковую кожу, упиваясь её вкусом. Сейчас я верил, что мечты сбываются. Я знал это. Когда-то я мог только мечтать о таком, а сейчас видел, как Джейс выгибает спину, тянет простынь, сминая её в кулачках, подтягивает колени к груди, сжимая бедра, выстанывает мое имя. И это сводит меня с ума.
Я целую её, всю. Обжигаю чувственную кожу её же именем, сорвавшимся с моих губ, и мне кажется, что жажду обладания этой девочкой утолить просто невозможно. Но и долго выносить эту пытку я уже не в состоянии.
— Джейс, — я устраиваюсь между её ног, глажу по волосам и смотрю, как трепещут её закрытые веки. Но не спросить не могу. — Ты уверена?
Синие озера распахиваются, выплескивая томное желание. Она приподнимает уголки губ в слабой улыбке, запускает пальчики левой руки в мои волосы, а правой касается щеки. Так доверчиво, трогательно и нежно. И произносит:
— Марк, я хочу…
А я глупо улыбаюсь в ответ и продолжаю целовать её. Закрытые глаза, кончик курносого носа, плавный изгиб бровей. Медленно, осторожно двигаюсь, растягивая, готовя. Я знаю, что причиню ей боль. Физическую. Потому что моральную, я сейчас клянусь себе в этом, причинить не смогу никогда. Я слишком сильно люблю её для этого. Уважаю. Но я хочу её всю. Хочу заполнить собой. И поэтому, ожидая чего угодно: вскрика, плача; того, что она оттолкнет меня, ударит; просунул руки ей под спину и крепко обнял, не собираясь никуда отпускать её, вдавить в себя, начать уговаривать, успокаивать, делаю одно сильное движение в неё, руша все преграды и привязывая этим Джейс к себе навсегда.
Она не кричала, не плакала. Не оттолкнула. Её руки только сильнее обвили мою шею, а пальчики острыми короткими ноготками вонзились в кожу. Она сильно, судорожно, со свистом, втянула в себя воздух, подалась ко мне, утыкаясь носом в шею, и замерла.
— Малышка, — голос мой срывался и дрожал. Как бы я хотел избежать этого, — Прости. Очень больно?
Она покачала головой, но я чувствовал, как порхают по моей коже, во впадинке на ключице, её длинные ресницы, и как капли соленой влаги скатываются вниз по моему телу.
— Н-нет, терпимо… Не останавливайся. Только, пожалуйста, не так…
Я снова склонился над ней, бережно опустив свою девочку на подушку, и стал осыпать мелкими поцелуями: ключицы, груди, ложбинку между ними. И говорил:
— Джейсон. Моя любимая, моя сладкая, такая желанная девочка. — Я осторожно и размеренно двигался в ней. — Я так люблю тебя. Теперь ты моя. Только моя. И я никому, никогда, тебя не отдам.
Я видел её робкую улыбку; чувствовал, как ослабили свою хватку тоненькие пальчики, теперь просто перебирая пряди моих отросших за лето волос; как приподнимаются навстречу мне её бедра. И сдался, плененный теснотой и жаром внутри неё самой.
Глава 17
Марк
Какое-то время мы лежим, крепко обняв друга; в сплетении наших рук и ног, наших тел. Я расслаблен, опустошен, и от этого счастлив. Но Джейс все еще напряжена, я чувствую это, знаю. Потому, как все еще сильно сжимают мою талию её ножки, соскальзывая к бедрам.
Я боюсь своим весом раздавить эту малышку, и поэтому, все еще находясь в ней, сжимаю в объятиях и переворачиваюсь на спину, так, что теперь она лежит на мне. Теплые ладошки уперлись в грудь: она хочет высвободиться, лечь рядом, но я не даю. Не отпускаю. Сильно сжимаю в своих объятиях, чуть приподнимаю голову и целую макушку.