Я помог Джейсон сесть в машину, положил лилии на заднее сиденье, и сам сел за руль.
— Ну, теперь к тебе домой?
— Нет, — мне показалось, что она находится в некоем смятении, — Ты… ты знаешь кладбище Форест Лон?
О, господи! Я чуть было не застонал вслух. Сделай так, чтобы её родители работали на этом самом кладбище! Отец — смотрителем, а мама просто пришла ему помочь в субботний день, когда посетителей особенно много. Но в душе я понимал, что это не так. И что на кладбище мы поедем не совсем для такого знакомства с её родителями, какое я до этой минуты рисовал в своих мыслях.
До Форест Лон мы ехали в полном молчании. И уже на самом подъезде к кладбищу, Джейсон тихо заговорила:
— Ты, конечно, догадался?
В её тоненьком голосе сквозило столько печали, что мне захотелось дать хороший пендель солнцу, чтобы оно разогнало кучевые облака, что стали собираться у нас над головами, и сделало этот день ярче. Господи! А как чудесно все начиналось! Детка, я скосил глаза на девчонку, что сидела рядом со мной, если бы я только мог!.. Мне и самому казалось, что жизнь бывает, порой, очень, очень и очень несправедлива.
— Джейс, я догадался! Но, — я вздохнул и коснулся павой рукой ладони девушки, — Но видит Бог, как бы я хотел познакомиться с ними совсем по-другому. И при других обстоятельствах.
Она вздохнула и ничего не ответила. Чуть сжала мой большой палец, как бы говоря, что все поняла, и что не надо лишних слов.
— Ты… ты только не смейся, ладно? Я, — она запиналась и старалась не смотреть на меня, — я говорю с ними. Обо всем. Рассказываю все, когда бываю у них. И мне кажется, что они мне отвечают. Я сумасшедшая?
Что мне ей сказать? Конечно нет, конечно, она не сумасшедшая. иИ я прекрасно её понимал. Потому что и сам… Но думать об этом мне сейчас совсем не хотелось.
— Я не буду, клянусь.
Джейсон повела меня в юго-восточную часть кладбища, где остановилась у стены, возле невысокого надгробия из белого камня. Пока она убирала увядшие цветы и опавшие с деревьев листья, я читал надпись на могильной плите.
«Габриэль Люсия Гордон.
Трэвис Джейсон Гордон.
Свою любовь друг к другу они пронесли до конца дней…»
Здесь же были их даты рождения и даты смерти. Нетрудно было вычислить, что Габриэль умерла, когда Джейсон исполнилось три года. Её муж пережил её на шесть лет.
Джейс вернулась с вазой в руках, наполненной водой, поставила лилии в воду, и только тогда поздоровалась с родителями.
— Привет, мам! Привет, пап! — она помахала им рукой, оглядываясь на меня. — Я сегодня не одна. Это Марк. Это он, мам, купил тебе цветы. Он очень хороший. Он сам захотел прийти и познакомится с вами. Мальчишки тоже собирались пойти, но я попросила их сегодня остаться дома. Вы не сердитесь.
Я стоял чуть в стороне и слушал её разговор с родителями. Было странно и забавно слышать, как своих братьев-великанов она называла мальчишками. Ага! Бил особенно мальчишка! Шесть с лишним футов ростом! И ширина плеч о-го-го! А она все говорила и говорила. И вот снова посмотрела на меня.
— Мам, пап, это Марк сделал тот скейт, что мне подарили ребята. Сам сделал. И, короче, он…
— Давай, я сам, — я улыбнулся Джейсон и коснулся её руки, сделав шаг вперед. Набрал полную грудь воздуха и… — Миссис Гордон. Мистер Гордон. Я — Марк. И, в общем, тут вот какое дело… Я хочу помочь Джессике (не знаю, почему я назвал её полным именем) поступить в колледж. Я буду заниматься с ней. Математикой. Думаю, у нас все получится, и она поступит. Ну, не в престижный. — я усмехнулся. — Не в Принстон, конечно, но, думаю, за Беркли мы поборемся! У нас еще есть время для разработки научного проекта и участия в олимпиадах. Ваша дочь будет врачом! И да, раз уж так случилось, — я вздохнул, — я поговорю с её братьями, с Билом и Робом. Мы вместе придумаем, как и где лучше заниматься. И у вас классная дочь!
Я и сам не знал, зачем ляпнул это. Но услышал, как Джейс хихикнула позади меня. А потом подошла ко мне и коснулась руки:
— Марк, ты не мог бы оставить меня одну? Ненадолго?
— Да, конечно, — я понимающе улыбнулся, — Мне подождать тебя у машины?
— Нет. На главной аллее, на скамейке. Я не долго.
И я ушел. И ждал Джейсон на скамейке. Но и в самом деле недолго. Она пришла минут через десять, улыбающаяся и заметно повеселевшая.
— Ты им понравился.
Эта девчонка умеет с ходу поразить! И как тут сдержаться, чтобы не съязвить ей в ответ? Но я смог.