— Ты ведешь меня в свою комнату? — Джейс оглянулась через плечо.
— Да. Там заниматься удобнее, сидя за столом. — я остановился у двери и, прищурившись и склонив голову на бок, посмотрел на мисс Гордон, — Хотя, надо было остаться там, внизу. Рановато вам, юная леди, шастать по комнатам парней.
Но она сама смело и решительно толкнула дверь. Округлила глаза, не отводя от меня взгляда, и выпалила:
— Ты забываешь, что у меня четыре старших брата. И что я каждый выходной шастаю по их комнатам, наводя порядок. Так что, — она спиной перешагнула порог, — Сейчас я хочу посмотреть на твою комнату.
Она повернулась и огляделась. В моей комнате нет ничего особенного. Письменный стол в углу, у окна. Кровать, светильники над ней; напротив большой стеллаж, который совмещает в себе функции книжных полок, комода и подставки под большую игровую консоль. Рубиться в игры удобнее лежа. Ну, или сидя на краю кровати. Вроде, нигде ничего не раскидано. Надеюсь только, что она не полезет в шкаф, что находится напротив окна и тянется вдоль всей стены. Откроет его и утонет в ворохе одежды, сваленной так в кучу, что вывалится на неё.
— Мило. Так по-мальчишечьи мило. — Джейсон остановилась у стеллажа и взяла в руки одну фотографию. — Это твой брат?
— Да, — я прокашлялся, — Брат. Николас.
— У вас небольшая разница в возрасте? — она задумчиво водила пальчиком по рамке.
— Как сказать? Без малого, семь лет. Просто, снимок был сделан давно.
— А, понятно. — Джейс поставила фото на место. — Мне устраиваться за столом?
— Да.
Я наблюдал за ней, стоя у порога комнаты.
— А где будешь ты? Принесешь второй стул?
— Сегодня ты занимаешься самостоятельно, — я кашлянул и шагнул вперед. Пожалуй, лучше держаться от неё подальше, иначе, я за себя не ручаюсь. Близость этой девчонки заставляла сердце гнать мою кровь с удвоенной силой. — Это проверочная работа. А я сяду в кресло и займусь своей домашкой.
Но сосредоточиться на составлении плана итоговой работы по экономике, у меня не получалось. Все мысли крутились вокруг девчонки, что сидела напротив меня.
Я влюбился. Глупо было это отрицать. Да я и не пытался. Николас как-то сказал мне, что надо быть честным с самим собой. Можно скрыть чувства и эмоции от людей. Но от себя не скроешь. «Не пытайся убежать от себя, не выйдет».
Так просто, я влюбился.
Когда это произошло? Когда я стал думать о Джейс не как о малолетке, что напяливает на себя старую одежду своих братьев, а как о самой привлекательной девушке? Самой смешной, самой забавной, самой непредсказуемой, самой красивой… Мне казалось, что я часами могу сидеть вот так, любуясь ею. Делать вид, что читаю учебник, а на самом деле наблюдать за ней. За тем, как она грызет кончик карандаша, читая задание. Как постукивает им по подбородку, забавно морща при этом кончик носа. Как прикусывает нижнюю губу, сосредоточенно записывая в тетрадь решение задачи. Как сдувает отросшую челку, что лезет в глаза. Как хмурится, недоуменно смотрит на написанное ею самой, не понимая, что она сделала не так? Почему её ответ не сходится с ответом в учебнике? Как сходятся на переносице её брови, приподнимаясь домиком, когда она снова и снова пытается найти допущенную ошибку. Как закатывает глаза от досады на саму себя, когда находит её. Как широко растягиваются в улыбке её губы, когда она добивается результата и решает-таки задачу. Как трепещут её длинные ресницы, когда она украдкой бросает взгляд на меня, думая, что я этого не замечаю.
Я мог бы любоваться ею все жизнь. Вот так сидеть и смотреть на неё. Никогда и ни к кому я не испытывал таких чувств. Как можно одновременно хотеть защитить эту девочку ото всех невзгод мира? Посадить под стеклянный колпак и оберегать. И в тоже время хочется зацеловать её, всю. Узнать, какие на вкус её губы. Чем пахнут волосы, если зарыться в них носом. Видеть, как она будет стонать и извиваться подо мной, от моих ласк, поцелуев. Как откроется её настоящее «я», что пока еще спрятано ото всех. Как расцветет она от понимания того, что я люблю её.
Но, нельзя… И дело далеко не в том, что я дал слово её братьям. А в ней самой. Потому с НЕЙ так нельзя. Она особенная, для меня, по крайней мере. Она мой лучик солнца. Мой свет далекой звезды. Моя самая красивая ракушка на дне океана. Я могу тянуться к ней, зная, что никогда не смогу коснуться, дотронуться. Она недосягаема, хоть и так близко. И осознание этого переворачивает все внутренности, связывая их в такой узел, такой, что дышать невозможно. Сотни когтистых лап раздирают душу, что она кровоточит, и эта боль скапливается в уголках глаз так, что соль разъедает взгляд, делая его замутненным. Но я могу быть с ней рядом просто так. Как друг, как старший брат. Так, просто… наполнять каждый её день маленькими радостями. Возить к океану; водить в кино; покупать её любимые пончики. Держать её за руки, когда она пробует что-то новое на скейте. Играть полного кретина и неумеху, когда она пытается этому же обучить тебя. Видеть её радостную и счастливую улыбку. Наверное, все это жестоко по отношению к ней самой. Ведь и она невольно будет тянуться ко мне, привыкать. Возможно, и влюбится. Черт! Как бы мне этого хотелось! Но… эти вечные «но». Но у нас нет будущего, общего будущего. Одного на двоих. Мы из разных миров. Это выше моего понимания. Но это так. Живя на одной планете, в одном городе, в нескольких милях друг от друга, мы живем в разных мирах. Разными жизнями. Пусть они и пересеклись совершенно случайно в какой-то точке. Но в одну линию они, увы, не сольются. Я дал слово брату. И я связан этим словом.