— Мой сын стал давать частные уроки? — брови отца удивленно поползли вверх.
— Нет, — я улыбнулся, — Это, скорее, моя инициатива. Понимаешь, самой ей учебу не оплатить. И её братья пока это потянуть не смогут. А так, может она сумеет получить стипендию. Пап, она очень умная! И талантливая. И… у неё никогда не было такого праздника.
— Что ж, сынок, — Генри вздохнул, — я только надеюсь, что своим поведением она не заставит нас краснеть перед гостями. Ты несешь ответственность за неё.
— Да, пап. — у меня, как будто, камень упал с плеч, — Я понимаю. Она не подведет! Но, тут вот еще что…
— Выкладывай.
— Я хотел сделать Джейс подарок. Ну, купить платье и туфли, как раз для этого приема…
Я нервничал и теребил волосы на затылке, боясь смотреть отцу в глаза. Но он только вздохнул и открыл верхний ящик своего стола, доставая из него чековую книжку.
— Мне стоит выписать чек? — Генри потянулся за ручкой, — на какую сумму?
— Что? чек? Нет, пап, не надо. Все дело в том, что Джейс не примет от меня никакого подарка, если я не заработал на него не сам…
Несколько секунд оглушающей тишины, а потом громкий и беззаботный хохот отца. Его сигара выпала из рук, а уголки глаз прорезали лучики морщинок. И я видел, как на ресницах повисли соленые капли. Да что такого смешного я сказал?
— Я… я непременно должен познакомиться с этой девушкой! — Генри вытер глаза кончиками пальцев, но улыбаться не перестал. — Надо же! Она сотворила чудо! Сделала то, что я опасался делать все это время! Она заставила тебя работать! После, — отец тяжело вздохнул, — после Николаса я всячески оберегал тебя, баловал. А она… так что ты хочешь?
— Понимаешь, пап, — я вздохнул, вспоминать о смерти старшего брата и мне было до сих пор больно, — Я сделал несколько скейтов, но попросить у Дэвида деньги за них сразу не могу. Я раздавал листовки на улице, работал в службе доставки, но этого мало. И, поэтому, я прошу тебя дать мне работу. Ты же хотел, чтобы я начал с нуля. Так вот, я готов.
— Скажу тебе сразу, сынок, что стажеры в моей фирме получают крайне мало. Если сумеют проявить себя, то за неделю их жалованье составит что-то около двух сотен долларов. Ну, и бонусы. А сколько хочешь ты?
— Мне нужна тысяча. И, как можно быстрее.
— Ну, что ж, — отец встал и пошел к книжному шкафу, что стоял у него за спиной. Открыл стеклянные дверцы и выудил с полки две папки. Вернулся за стол и пододвинул бумаги мне. — Посмотрим, чему тебя научили в университете. Тут два отчета. Один финансовый, подготовлен к совету директоров. А вот это контракт, его составлял только что принятый в основной штат стажер. За что возьмешься?
— Я бы хотел посмотреть оба дела. — Я взял папки в руки и стал листать одну из них. — Я не буду тебе мешать, если устроюсь в кресле у камина?
Но, долго сидеть и листать бумаги, мне было неудобно. Да и пристальный взгляд отца, признаться, выводил из себя. Я решил подняться к себе в комнату, тем более, там и мой ноут, и интернет были под рукой.
Я никогда не мог подумать, что мир, казалось бы, сухих цифр, статистики, сводок, может быть настолько увлекателен и интересен. Вроде бы, ты не видишь людей, не общаешься с ними, но от анализа отчетов, расписанных на бумаге, видишь не только конечный результат, но всю картину работы целого отдела. А уж когда я добрался до контракта, то понял, что мне нравится этим заниматься.
Рано утором я влетел на кухню и сам сварил крепкий кофе. Вот черт! Я не спал всю ночь, и мне не терпелось поделиться с отцом со сделанными мною выводами. Вот только он, должно быть, еще спит. Я знаю, что мама сейчас строго следит за его здоровьем: никаких переутомлений, никаких бессонных ночей, никаких телефонных разговоров и ценных указаний своим подчиненным на ночь. Но мне послышался какой-то шум. А зная, что вчера вечером Консуэла ушла домой на все выходные, а мама сразу прошла на кухню, я решил, что отцу не спалось.
Так и есть: дверь в кабинет тихо приоткрылась и мой отец, в пижамных штанах, что выглядывали из-под полов длинного тяжелого халата, осторожно озираясь по сторонам, вошел в кабинет. Времени терять я не хотел, быстро забежал к себе в комнату за бумагами и спустя несколько секунд уже стоял у двери в святая святых.
Стучать я не стал, тихо приоткрыл дверь и вошел, не дожидаясь позволения. Я застал отца врасплох. Он явно не ожидал увидеть меня такую рань, и сейчас стоял и размахивал руками, разгоняя в стороны сизеватый табачный дым. Я усмехнулся, и прошел вперед, открывая настежь окно и давая воздуху в кабине проветриться.