Я прекрасно понял её. Она боялась того, что ей просто-напросто не дадут выиграть. Засудят, снизят баллы только из-за того, что она не парень. Что она, априори, не сможет выполнить большинство трюков лучше и чище мужчин. Что «слабому полу» не место на скейт-дроме, тем более, на подобных соревнованиях.
Я остановил машину на парковке у спортивной площадки, но выходить не спешил. Повернулся к Джейс и взял в ладони её лицо, заставляя её смотреть мне в глаза, провел подушечками больших пальцев по её скулам, и очень серьёзно, сказал:
— Детка, послушай…
Но меня безжалостно перебили: положили ладони поверх моих рук и закатили глаза:
— Марк, не называй меня «деткой»! Я…
Я усмехнулся, но её лицо из рук не впустил:
— Я помню, был негласный намек на запрет всяких «кошечек, рыбок, заек». На «солнышко». На детку… — Но увидев, как потемнели от гнева синие озера, я сдался. — Хорошо! Но, дела это не меняет! Джейс, послушай. Многие трюки ты делаешь лучше любого парня. Уж лучше меня, это точно. Главное, не трусить. И еще, не рисковать собой. Да, азарт, он захватывает. Выброс адреналина в кровь… желание быть первой. Но помни о риске. Точнее, не смей рисковать собой! — она не мигала, не прерывала зрительного контакта. Но её глаза сейчас были такими глубокими. Напоминали океанскую бездну. — ты дорога мне. Очень. И если с тобой что-нибудь… я сам сверну твою шею. Поняла?
Она только кивнула в ответ. А потом, в каком-то порыве, вырвалась из моих рук и прижалась ко мне. Тесно-тесно, сильно сжимая кольцо рук вокруг меня.
— Я поняла. — Джейс говорила тихо. — Я не буду… Но ты не смей рисковать собой, потому что ты тоже мне дорог, очень.
На тренировке она была предельно собрана. Внимательно слушала Дэвида и раз за разом, не споря, что случалось с ней крайне редко, повторяла все трюки. И только когда уже полностью была уверена, что сделать лучше у неё все равно не получиться, устало заправила за ухо выбившие из косы пряди и уселась на асфальт, вытягивая ноги. Потеплело, и Дэвид перенес тренировки на открытый скейт-дром.
— Устала? — я стоял и смотрел на Джейс сверху вниз, — Вставай, отвезу тебя домой.
Она протянула мне руку и слабо улыбнулась:
— Боюсь. Когда вся эта затея с соревнованиями, — она ухватилась за мою руку и вскочила на ноги, — пришла тебе в голову, все казалось таким далеким. И вот… уже в эти выходные.
— Джейс, — я обнял её, положив руку на плечо, — Ты справишься! Ты молодец!
— Спасибо, за веру в меня, — она сделала вдох, полной грудью. — Я сейчас, только поговорю с Дэвидом.
Она подошла к своему тренеру и, взяв его за локоть, отвела в сторону. И стала что-то шептать, оглядываясь на меня и нахмурив лоб. И мне это не нравилось. Что за заговоры за моей спиной?
— Переживаешь? — чья-то рука легла мне на плечо.
Я обернулся: рядом со мной стоял Олли.
— Больше, чем за себя.
— Она справится. — Олли утвердительно кивнул, — Классная она девчонка. Наша младшая сестренка.
Это я и сам знаю, что она классная. Но беспокоюсь от этого не меньше.
Ранним субботним утром, в день соревнований, я заехал за Джейсон к ней домой. Она выбежала ко мне, как будто стояла у окна все это время и ждала шума мотора моей тачки.
Смотря на неё, на то, как она запирает входную дверь, откидывая волосы, заплетенные в косу, поворотом головы за плечо, я, в который раз, думал, что есть такого в этой девчонке, что манит к ней. Маленькая, худенькая. Ну, да, в этих джинсах, что так туго обтягивали её, ножки и попка просто отпад! И коротенькая курточка, язычок молнии которой, когда она застегивает её, с таким натягом скользит между двух высоких холмиков её грудей. Нет, манит к ней не это. Не это главенствует. Она, как будто, частичка меня самого. Смешно, но в голову пришло это глупое «вторая половинка». Сентиментальный дурак! И когда я стал таким? Черт! Я не просто влюблен. Я безумно хочу эту девчонку. И всех этих поцелуев в машине, когда я довожу её до дома; на пляже, когда у нас есть время и мы гуляем вдоль берега океана; мне ужасно мало. Да, иногда она позволяет мне зайти чуть дальше: я прижимал её к себе, плавно и очень осторожно опускал руки и чуть стискивал ладонью её ягодицы, во время поцелуя. Господи, как мне хотелось познать её всю, полностью. Ощутить вкус её кожи в ложбинке между грудей. Чувствовать губами её горячее дыхание, когда она вцепится мне в волосы и, запрокидывая голову назад, выдохнет мое имя. Кончиками пальцев пробегать по всем маленьким мурашкам на её теле, что появятся от моих прикосновений. И быть там, в ней, дарящей тепло, покой и умиротворение.