— Эй! Да ты замерзла!
Холодная кожа рук покрылась мелкими мурашками, а сама Джейс только сильнее стиснула зубы:
— Н-нет, ничего страшного. Просто, я не думала, что мы поедем сюда.
— Это я виноват, — я взял её за руку и тащил к машине, — Идем, скорее!
Я тянул её к тому месту, где оставил свой «Мерседес». Почему я любил именно этот пляж и часто привозил Джейс именно сюда? За его уединенность. Это не городская обустроенная зона отдыха для туристов и любителей позагорать. Это дикий пляж. Вдалеке от дороги, вдали от шума. Я всегда оставлял машину у высокой скалы, что как одинокий исполин стояла на страже у границы двух миров: водной необузданной стихии и безопасного солнечного берега.
Открыв дверцу заднего сиденья, я подтолкнул Джейс на диван:
— Давай, влезай. — она села, но не понимала, почему я стою рядом и смотрю на неё сверху вниз, не закрывая дверь. — Двигайся!
— Я думала…
— Двигайся, — я пригнулся и сел рядом. — И устраивайся удобнее. Развернись ко мне. — Джейсон попыталась, поерзала на сиденье. — Нет, не так, — я улыбнулся, — Снимай свои туфельки и давай сюда свои ножки, буду их греть.
— Ой, Марк. — как мне нравился этот её розовый румянец смущения, что был виден даже в сумерках. — Не надо…
— Давай, говорю.
Она скинула балетки, прислонилась спиной к дверце и вытянула ножки, кладя ступни мне на колени. Я накрыл эти две ледышки своими ладонями, массируя, растирая кожу, заставляя кровь быстрее бежать по венам. Потом взял правую и стал поглаживать каждый маленький пальчик на стопе, удивляясь при этом, какая же она крохотная. Миниатюрная. Чуть больше моей раскрытой ладони, от запястья до вершины среднего пальца. Джейс поерзала. Смотрела на меня затуманенным взглядом из-под полуопущенных ресниц, кусая губу.
— Не хватает, чтобы ты еще простыла…
Я едва заметно приподнял уголки губ в усмешке, наклонился и стал согревать ножку своим дыханием. Не выдержал и стал целовать тонкую кожу на подъеме, большими пальцами разминая стопу. Джейс закрыла глаза и чуть склонила голову к плечу. Ей нравилось. И не просто нравилось, она расслаблялась. Не знала, куда деть руки, и закинула их за голову, играя длинными прядями своих волос. А мне хотелось поцеловать её, коснуться своими губами её губ, почувствовать её горячее дыхание. И я, опираясь на одно колено, навис над ней.
Синие озера распахнулись и сквозь туманную поволоку заглядывали в самую мою душу. Джейс протянула руку и коснулась моей щеки холодными пальцами.
— Снежная королева, — я усмехнулся, захватывая губами её мизинец и чуть прикусывая его, — Попробую растопить тебя.
Я подался назад, снял майку, кидая её на переднее сиденье и, взяв ладони Джейс в свои руки, положил их себе на грудь:
— Согревайся.
Но черт! Острые, переворачивающие всю душу, разряды мелкого электрического тока расходились по моему телу от неуверенных прикосновений тонких пальчиков к моей коже. Ощущение, что аккумулятор, что находился в моей голове, сейчас до краев наполнится энергией, и вся она, собираясь там, загудит и выплеснется наружу атомным взрывом. Таким, что затопит все вокруг. Унесет и меня и Джейс за пределы Вселенной.
И я передавал часть этой энергии ей. Через ласки, через прикосновения, через поцелуи. И она отзывалась на каждое мое касание: выгибала спину, подаваясь ко мне; собирала мои волосы на затылке в кулачок, чуть оттягивая их; выдыхала мне в плечо, целуя или едва ощутимо прикусывая кожу. Это трение двух наших тел, кожа к коже (и когда я только успел стянуть с неё не только футболку, но и лифчик?), вызывало в нас обоих бурю эмоций. Джейс стонала. Её дыхание становилось рваным, хриплым. А я жаждал обладать ею.
Не отрываясь от её губ, я чуть приподнялся и потянулся к пряжке ремня на брюках. Дрожащими пальцами сумел справиться с ним, слыша, как брякают металлические части застежки друг о друга. Еще немного… совсем немного, и эта девчонка станет моей. По-настоящему.
Я сумел справиться с застежкой на её джинсах, расстегнул молнию и осторожно проник за резинку маленьких трусиков. Мне хотелось касаться её, так же, как вчера. Ощущать шелк коротких волос, становясь при этом смелее, настойчивее. Джейс стиснула ножки, беря мою ладонь в плен. Но только теперь я не намерен был отступать. Лепестки розового, никем не сорванного, бутона были пропитаны влагой. Джейс широко распахнула глаза и тихо выдохнула мое имя, когда я, осмелев, скользнул чуть дальше. Такое привычное и знакомое "Марк" с её губ слышалась чем-то новым, неизведанным и неизвестным, и от этого безумно притягательным. Воодушевленный новым звучанием своего имени я становился смелее. Я боялся, что она оттолкнет меня, но моя девочка только чуть сжала бедра, напоминая мне, что всё это для неё неведомо. А я чувствовал её жар, пульсацию каждой её мышцы. В ней было так горячо, так воспламеняюще. И так хотелось туда… Она извивалась, хваталась за мои плечи, стонала, пока я ласкал её.