На узком сиденье спортивной машины мы едва умещались вдвоем. Ножки Джейс скользили вверх и вниз по замшевой обивке; она поджимала пальчики. А голова металась из стороны в сторону. На бархатной коже проступали бисеринки пота, которые я слизывал, словно они были эликсиром жизни для меня. Чуть солоноватые, но все равно напоминающие на вкус сочную вишню.
Джейс прикусила фалангу указательного пальчика и приподняла бедра навстречу мне. Еще, и еще раз. Господи! Что же будет с этой девчонкой, когда она распробует на вкус это лакомство? Моя девочка! Моя любимая! Моя желанная! Нам никогда не будет скучно.
Она всем своим телом отвечала на мои прикосновения, которые становились все откровеннее, все смелее. Стискивала бедра, пыталась подтянуть колени к груди, только отодвинуть хотя бы на миг ту агонию, что накрывала её волной. Она была так прекрасна! Так невообразимо желанна. Небольшие холмики её груди с твердыми бусинками сосков просили о поцелуе. Разве мог я им отказать? Я потянулся к ней, выдыхая:
— Сейчас, малышка, подожди… еще немного…
Я чуть отстранился для того, чтобы убрать с пути последнюю преграду, что отделяла меня от этого крышесносного, такого желанного тела. От моей девочки. Я стал медленно и осторожно, не переставая целовать её, стаскивать узкие джинсы с её ног. И вдруг…
Горячие ладони легли мне на запястья, останавливая. Сбивчивый голос, такой хриплый, все еще наполненный желанием, еле слышно произнес:
— Марк, что ты?.. Пожалуйста… пожалуйста, не здесь… не в машине…
Черт!
Какого дьявола?
Эти слова, эта просьба… все это отрезвило меня. Казалось, ушло наваждение, но желание осталось. Я открыл глаза и уперся взглядом в запотевшее боковое стекло. Какого хрена? Что я творю? Мои похоть и желание обладать ею сумели взять верх над?.. Над чем? чувак! Возьми себя в руки! Разве эта девочка, та, которую ты так сильно любишь, заслуживает того, чтобы?.. Всего этого? Быть лишенной девственности на заднем сиденье машины?! Как?.. как?.. Разве так ты рисовал себе первую с ней ночь?! А она?
Я выдохнул и тяжело опустился на неё, просунул руки и крепко стиснул худенькое тело, что все еще было влажным, в своих руках. Поцеловал тонкую кожу за ухом и тихо выдохнул:
— Джейс, прости. Прости, пожалуйста. Я не…
— Мне не за что тебя прощать, — Она снова не оттолкнула, обвила свои руки вокруг моей спины и уткнулась лбом в плечо. — Я и сама… хотела. Но только…
— Да, малышка, ты права: это не лучшее место. Прости.
Я приподнялся и, опираясь на колено, что было между ног Джейс, подался назад. Лишившись тепла моего тела, Джейс поежилась и, в стремлении прикрыть обнаженную грудь, обхватила себя руками. Оттолкнулась пятками и подтянулась вверх. Ей было неловко. И от своей наготы. И от расстегнутых и приспущенных с бедер джинсов и трусиков. Она подтянула колени к груди, не зная, что сделать лучше: поправить брюки, оставляя мне право любоваться своей грудью. Или наплевать на джинсы, но соблюсти хоть какое-то приличие, закрываясь от меня.
Моя маленькая глупышка! Я потянулся за её вещами, что оказались висевшими на спинке пассажирского кресла, и протянул их ей. Джейсон смотрела на меня во все глаза, но без страха. Смущенно, да. И немного растерянно. Я положил вещи ей на колени, а сам опустил голову, и стал застегивать ремень на брюках.
— Тебе лучше привести себя в порядок. Пока не замерзла снова. — я усмехнулся, но беззлобно. — Обещаю, подглядывать не буду. Но и на улицу не выйду. Не буду впускать в наш тесный мирок холодный ветер.
Обратить все в шутку? Может, это снимет напряжение? Черт знает, как стоит вести себя сейчас? только, не напугать, не оттолкнуть. Не дать смущению и робости перевесить и замкнуться Джейсон в себе. Поэтому, я делал вид, что долго и усиленно вожусь с ремнем и молнией на джинсах.
Легкое покашливание позволило мне сделать вывод, что Джейсон привела себя в порядок. Я поднял голову и робко улыбнулся. Так и есть: она сидела, одетая, но прижимая колени к груди и обхватывая их руками.
Я сел в угол дивана, вытягивая ноги, насколько позволял тесный салон машины, и протянул к ней руку, маня к себе. От её реакции сейчас зависело многое. Замотает головой, останется сидеть на месте, значит все. Испугалась. И на этом можно ставить точку. Жирную такую. А если сядет рядом, то… Мое сердце так сильно и часто стучало в груди, что в ушах я слышал звенящую тишину.