— Ну, да, а та менеджер сказала тебе…
— …что Джейс решила, что достаточно и той диадемы, о которой проговорилась моя болтливая дочь. Ей доставят фату, а там, пусть решает сама.
— Она убьет тебя за все это!
— Нет! Она все поймет. Она же женщина.
— Женщины, — Филипп фыркнул. — Кто, вообще способен их понять? Иногда мне кажется, что Фондовый рынок предсказать гораздо легче, чем их. Знаешь, что я понял за годы семейной жизни? Нихрена!
— Эй! Полегче! И кодовое слово у нас «пончики», — Марк покосился на сына.
— Хорошо, ни одного черствого пончика я не понял! Так лучше?
— Гораздо.
— Лив хочет, чтобы я обеспечил ей и Мэтту жизнь, где они бы ни в чем не нуждались. Но при этом ноет, что я мало времени провожу с ней и сыном, вечно торча на работе. Как? Это же две крайности! Ты, либо вкалывай с утра до ночи, прилично зарабатывая, либо довольствуйся «раем в шалаше». Ну, невозможно получить все и сразу! Я уделяю ей недостаточно внимания! Редко говорю, как сильно люблю её и прочая хрено… пончиковая слащавость! Но начинает смотреть на тебя крайне подозрительно, когда ты, второй раз за неделю приносишь ей букет цветов просто так! «Это неспроста! У тебя кто-то появился?». Для них слова важнее поступков! Ну как так-то? Почему все эти «солнышки, зайки, рыбки, котики» важнее кофе в постель со свежим круассаном, что я купил, возвращаясь с пробежки рано утром?
— Потому что, мудак-товый пончик, — Марк покосился на сына. — Это такая новая начинка, Ники. Она готовит для тебя этот самый кофе каждое утро, провожая тебя на работу. Ты замечаешь это?
— А еще она может раздуть ссору на пустом месте и непонятно, по какой причине. Ходит весь день мимо тебя и не говорит ни слова. А на вопрос: «Солнышко, что случилось?», ты получаешь вразумительный ответ: «О! А ты сам не догадался? Ну, тогда мне нечего тебе сказать». — Марк усмехнулся, с этим он был согласен, потому что совсем недавно Джейс ответила ему точно так же. — И что? Что это, за гребаный пончик было?! ты перебираешь в уме все свои косяки, прекрасно зная, что ничего не натворил и не спалился, потому что палиться нечем. Ты весь день ведешь себя настолько идеально, что самого начинает тошнить; идешь на прогулку с сыном, отдавая ей свою кредитку на растерзание, и приходишь в ужас от того, что получаешь СМС-сообщения с суммами, потраченными на СПА и прочие пончики в глазури, а на ночь тебя награждают поцелуем со словами: «Только больше так не делай». Как, как твои пончики, не делай? — Марк съехал по спинке дивана вниз и беззвучно смеялся от обилия пончиков в монологе друга, причем, с весьма разной начинкой. — И оказывается, что это молчание было потому, что я взял не ту ложку, когда решил сварить кофе! Видите ли, помолотый кофе надо доставать из специальной банки специальной ложкой! Как будто вкус кофе от этого зависит! Да еще и эту банку поставить точно на то место и точно так, как ты её взял! Или оставил чайный пакетик на блюдце и не выкинул его! Её может вывести из себя любая мелочь! И это в обычные дни. Я уже не говорю, что может твориться тогда, когда у неё ПМС.
— А это что за хрень? Прости, Ники, пончик с какой начинкой? Оливия чем-то больна?
— О, старик, я вижу, ты еще с этим не столкнулся?! — Фил сочувственно похлопал друга по плечу. — Выясни заранее, какой торт любит твоя Джессика и пихни его в холодильник на видное место!
— Мама любит мороженое и пончики. — Ники сонно зевнул.
— Сын тебе в помощь! — Фил усмехнулся. — Предугадывай каждое её желание и будь паинькой. Потому что в эти дни у них обостряется не только слух, нюх, но и напрочь пропадает чувство юмора. Оливию раздражает все! Мой голос, мой храп ночью, хотя я не храплю, а, оказывается, громко дышу! и запах духов моей секретарши, которая в отпуске уже две недели, но они, каким-то образом, впитались в мой пиджак! Да духи старушки Мэйбел впитаются в кого угодно! Но у неё такой опыт работы и такой возраст, что я готов её терпеть! — Марк кивнул, вспоминая, что Мэйбел Пайн было под пятьдесят, и Оливия не ревновала к ней своего мужа. — А еще, не дай Бог, я отпущу в её адрес какую-нибудь шуточку или пошлость, касательно её притягательного для меня во всех отношениях, тела! Мне кранты! Сразу: «О, так ты считаешь, что я толстая? Я недостаточно хороша для тебя?». И как не пытайся, но любое слово, что я скажу, чтобы доказать, что я без ума от её тела, будет использовано против меня.
— Одного понять не могу, если твоя Оливия такой дракон в юбке, какого, прости, черствого пончика, вы вместе?
— Я люблю её, — Филипп развел руками, как будто подвел черту под всем выше сказанным. — Она не просто красивая, милая, добрая, она «та самая», единственная! Она прекрасный друг, советчик. Я уже не говорю, что том, что происходит между нами за закрытыми дверями спальни, сводит меня с ума и удерживает всех других женщин на расстоянии! Поэтому, — Фил потянулся за своим стаканом и приподнял его вверх. — Давай выпьем за них, за наших женщин! — Он сделал очередной глоток и потряс головой. — Святой пончик! Я неимоверно пьян! Но завтра я собираюсь напиться еще больше, как, ни как, но лучший друг, мой брат, решил расстаться с холостяцкой жизнью! И дай Бог, все пройдет гладко…
Филипп зевнул и решил прилечь, устраивая голову на подлокотнике дивана. Марк усмехнулся: его друг и в самом деле был чертовски пьян. И, видимо, высказав все, отрубался.
— Ребенок, пойдем и мы с тобой, — Марк взял сына на руки. — Можем устроиться в какой-нибудь гостевой. Или, я перекантуюсь и на полу, в детской. Что выбираешь?
— Давай, в гостевой, вместе, — Ники зевнул и опустил голову на плечо отца.
— Давай, у нас с тобой завтра ответственный день, дружок. Нам надо выспаться. Вот только, принесу дяде Филиппу подушку и плед.
Марк опустил сынишку на кровать, думая раздеть его, когда вернется. Взял из гардеробной запасное одеяло и снова спустился к другу.
— Мужик! Держи. И сними с себя хотя бы ботинки!
— Что? — Фил приподнял голову. Взял у друга подушку, потом сел и стал разуваться. — Но знаешь, ты женись на своей Джейсон, потому что она святая!
— Это я знаю! — Марк усмехнулся.
— Нет, ты не знаешь! — Фил из стороны в сторону покачал указательным пальцем. — И я должен тебе сказать…
— Завтра скажешь. Выспишься и скажешь.
Он поднялся наверх, уложил мальчишку, а потом отошел к окну, вертя в руках телефон и думая позвонить Джейс. Просто поговорить с ней. Но потом повернул голову в сторону кровати:
— Всего одна ночь, да, Ники? Ну, значит, так тому и быть.
В это самое время, в тихом кабинете, за столом сидела Джейс. Она чуть наклонилась и открыла верхний ящик. Из темной пустоты, оттолкнувшись от задней стенки, к ней приблизился, плавно скользя, файл с бумагами. Бесшумно стукнулся о преграду и остановился. Джейс взяла его в руки, вздохнула, а потом вытащила из прозрачной упаковки то самое Соглашение.
Она положила его на стол перед собой, сидела и молча смотрела, не решаясь перевернуть первую страничку. Но ей надо было прочитать, надо быть точно уверенной, чтобы покончить с этим раз и навсегда.
— «Соглашение о совместной опеке над детьми». — Она прочитала заголовок. — Так, надо попытаться разобраться во всем этом самой…
Джейс неторопливо, вдумчиво, вчитывалась в каждое слово. Филипп не обманул её: в документе, в самом деле, была прописана совместная опека. Все, что касалось воспитания, образования, развития…
Джейс подняла глаза и уставилась в одну точку на противоположной стене. Она обдумывала то, что прочитала. Обхватила себя руками и поежилась от того холодка, что пробежал у неё по спине, по каждому позвонку. Было ощущение, что кто-то дышит ей в затылок. Точнее, выдыхает. Такой морозной, немного леденящей, но совершенно не пугающей свежестью. И проводит рукой вдоль спины, как бы успокаивая, утешая.
— Наверное, стоило прихватить с собой плед. — Джейс улыбнулась. — Не думала, что в конце августа ночи будут настолько… холодными.
Ник, что стоял за её спиной, нетерпеливо переминался с ноги на ногу: