А Джейс так нравилось ощущать под руками сильные мышцы, казалось, она может пересчитать все его кубики под легкой тканью майки. И вдыхать аромат его геля для душа, смешанный с его запахом. Запахом мужчины, который провел утро в спортивном зале, принял душ, (но не успел, или не стал), воспользоваться никакими другими средствами личной гигиены, кроме этого самого геля. И это было так чудесно, так немного первобытно. Так по-мужски. Хотелось стоять, тереться носом о его спину и целовать, пробуя его кожу на вкус. Да, он прав. Прав на все сто, на двести процентов: её тянет к нему. Безудержно и неумолимо. Всегда тянуло, а вот сейчас особенно.
— Джейс? — Марк поднял голову, немного запрокидывая её назад и касаясь затылком её макушки, — Все в порядке?
— Что? — она, как будто бы очнулась после сна. — А, да… да.
— Малышка, одно твое слово, и…
И она была готова сказать его, это слово, но тут Габриэль, звонко хлопая в ладоши, нараспев, стала просить:
— Поцелуйтесь! Поцелуйтесь!
Марк на мгновение прикрыл глаза. Если податься просьбе дочери и поцеловать Джейс сейчас, пусть и уступив капризам Бри, значит, устроить испытание и для себя, потому что остановиться будет ой как непросто. Джейс ослабила свои объятия, отступая от него, и Марк решил отделаться шуткой. А с Джейсон он закончит потом:
— Принцесса, если мы с мамой сейчас начнем целоваться, то кто-то, не буду говорить, кто, но дам подсказку, что это мальчишка, что сидит за столом, рискует остаться без своего завтрака. А кто-то, весьма симпатичный с растрепанными кудряшками, будет есть холодные блинчики. Так что, выбирай, чего тебе хочется больше?
— Ладно, — малышка беспечно махнула рукой, — так и быть, я хочу блинники. Но вы же поцелуетесь?
— Непременно. — Марк подмигнул дочери, ставя тарелку с горкой блинов на стол. — Правда, Джейс?
— Конечно, — она слабо улыбнулась.
— У, девчонка, — Николас фыркнул, — только о поцелуях и думаешь! Могла бы, знаешь что попросить?!
— А я хочу, чтоб поцеловались!
Габриэль показала брату язык и потянулась за тарелкой с блинчиками.
Они вчетвером сидели в светлой, просторной кухне, вотчине Консуэллы, но совершенно не чувствовали себя здесь посторонними. Джейс вбирала, втягивала в себя настроение этого наступающего дня: беззаботный смех, запах шоколадного сиропа, свежих фруктов и ягод, яркие насыщенные цвета солнечного утра, легкое касание взглядов и забота Марка о детях и о ней самой — все это казалось таким привычным, таким нужным и успокаивающим. Все напряжение, все тревоги отступали и наполняли жизнь уверенностью и оптимизмом.
Она, подперев щеку кулачком, с улыбкой наблюдала, как Марк не только сам ест кашу, но скармливает её, ложка за ложкой, Габриэль и Николасу. Играя, подшучивая над ними, над собой, да и над ней самой. Вот зачерпнул еще одну ложку, положил сверху маленький кусочек клубничины, и стал гадать, кого же из детей угостить? Или съесть самому? А маленькие воробьи, словно совсем недавно вылупившие птенчики, открывали рты и галдели наперебой, кому достанется эта ложка такой «ненавистной» еще несколько мгновений назад каши.
— Нет! пожалуй, эту мы отдадим маме!
Ложка направлялась к ней, и Джейс по инерции открыла рот, но вместе с кашей хлебнула и воздуха. И от этого поперхнулась. Дети одновременно легонько вскрикнули, а Марк стал слегка хлопать её по спине, пока Джейс, смеясь и отмахиваясь, не перестала кашлять и не вытерла выступившие на глазах слезы.
— Это… это ты виноват!
— И в чем на сей раз? — Марк насмешливо изогнул бровь.
— Ты так неожиданно сунул мне эту ложку!
— Да не начни я тебя кормить, так и уснула тут, за столом. — Он встал и начал убирать со стола, — А ты нужна нам бодрая и веселая!
Их завтрак подходил к концу, унося с собой легкость и беззаботность июльского утра. Но солнечные лучи, что пробивались сквозь легкую ткань прозрачных занавесок, обещали не менее яркий, полный радостных звуков и красок, день. И светлые, радужные мечты заставляли Джейс непроизвольно улыбаться.
Она вздрогнула от неожиданности, услышав тихий и чувственный голос Марка у самого уха:
— За вами посуда, а за мной бассейн. — Она наклонился к столу, но над ней, как бы ненароком задевая её руку своими пальцами, а губами мочку уха, потянувшись за ягодой. — Думаю, так правильно.
— Что именно? — Джейс подняла к нему лицо, и столкнулась с его, полным желания, взглядом.
— Что за тобой посуда. А я пока включу фильтры и немного подогрею воду. Так, на всякий случай.
Марк едва заметно усмехнулся, отправил ягоду малины в рот, развернулся и ушел, напева веселенький мотивчик. А Джейс пару раз моргнула, приводя мысли в порядок и приходя в себя, и встала из-за стола.
Огромный пляжный зонт, что был раскрыт над шезлонгом, спасал от яркого калифорнийского солнца и дарил тень, но не прохладу. Может, и стоило окунуться в бассейн, да еще и с головой, но эта жара и почти бессонная ночь совсем разморили Джейс. Двигаться не хотелось. Хотелось лежать, прикрыв глаза и отключаясь от внешнего мира, и дремать.
Джейсон мысленно, в который раз, поблагодарила Марка за предусмотрительность: он принес вазу с фруктами и тарелку с чипсами из дома и поставил все это на небольшой столик, чтобы дети могли перехватить что-то из еды, а им самим не пришлось бегать в дом за этим «поесть-попить». В переносном холодильнике, наполненном льдом, остывали бутылочки с соком и водой, на свободном шезлонге лежали сухие полотенца и пачка влажных салфеток. Как он умудрялся так продумывать все, оставалась для Джейс загадкой. Она сама, и когда еще жила в Белизе, да и в Ретондо, отправляясь с детьми на прогулку, вечно что-нибудь, да забывала.
Восторженный визг и громкий всплеск воды заставил Джейс открыть один глаз и приподняться на локте. Она невольно улыбнулась: Марк затеял еще одну игру в бассейне. Теперь он учил детей нырять. Вот только спасательные жилеты, что были надеты на Бри и Ники, не давали им погрузиться в воду полностью. А он сам нырял. Вот поплыл к бортику бассейна, подтянулся на сильных руках, выбираясь из чаши, и стал объяснять малышне, как лучше сложить ладони, чтобы при входе в воду проплыть дальше. И он показал им. Несколько футов скользил под водой, а потом вынырнул и, отфыркиваясь и запрокидывая голову, совсем как в рекламе, в замедленной съемке, тряхнул волосами.
Черт! Джей прикусила губу, следя за каплей воды, что проделывала неровную дорожку, скользя по загорелой коже Марка. Упала с кончика волос и скатилась по плечу, а дальше по спине. Эта капля не была единственной, но именно её, по какой-то неизвестной причине, Джейсон выделила среди других.
Она не слышала радостного визга детей, того, как шуточно отбивался от летящих в него брызг Марк. Все, что её интересовало, это капля, что, то замедляясь, то ускоряясь, катилась вниз. Все звуки вокруг вдруг превратились в непрерывный гул в ушах и голове. Джейс нервно сглотнула: Марк стоял к ней спиной и эта самая капля, собирая по пути своих подружек, все катилась и катилась вниз. Туда, за резинку его пляжных шорт. И нет, чтобы испариться на этом жарком солнце! Они, эти капли, Джейс отчетливо представляла себе это, скользили ровно по позвоночнику, все ниже и ниже, аккуратно между его ягодиц.
Джейс вдруг стало невыносимо жарко и ужасно захотелось пить. И она почти приподнялась, почти потянулась за бутылочкой, пусть с уже и теплой водой, но… Но, вот, черт! Кто просил Марка поворачиваться?! Джейс, как можно сильнее, сжала ноги, поджимая пальчики. Марк тряхнул головой, приглаживая мокрые волосы, проведя по ним руками, и, десятки маленьких капель упали на его тело. Первые проделывали себе путь у самых корней волос на груди, собираясь в ручейки, и далее скользя вниз по сильному прессу. Джейс, до боли закусив губу, насчитала по три кубика с каждой стороны. Но вот Марк втянул живот, и несколько ручейков, собравшись в один, извилистой дорожкой пробежали между двумя нижними кубиками, прячась, как и те, что несколько мгновений назад так же спускались со спины, за резинкой.