Это не было то томное и неспешное наслаждение друг другом, что было между ними еще вчера. Джейс казалось, что до этого они узнавали, вспоминали и открывали друг друга. То, что было сегодня, сейчас… Это был секс: безудержный, сильный, напористый и жизнеутверждающий. Сегодня Марк с каждым последующим толчком заявлял свои права на неё. Не просто возвращал, а давать понять, что она только его. Это было похоже на лавину, что несется на тебя с безудержной скоростью по склону горы, и ты знаешь, что спрятаться или укрыться от неё невозможно; что она все равно накроет тебя, с головой; что ты будешь погребен под этой толщей снега. Но луч яркого солнца сумеет пробить себе путь; растопит ледяную корку и коснется тебя. И ты будешь дышать, будешь жить, будешь любить эту жизнь. Это было так… необычно, непривычно, ново. Но ей это нравилось. Джейс выгибала спину, царапалась и кусалась, стонала и сбивчиво шептала какие-то обрывки фраз.
С последним его словом бабочки, что робко трепетали своими крылышками в самом низу её живота, вдруг огромной стаей, все вместе, взмыли вверх. Задержались в районе груди, вызывая такое непонятное покалывание, словно в их крыльях прятались сотни маленьких иголочек, а потом резко взлетели, разрывая грудь и вырывая из неё громкий и протяжный крик. И Джейс улетела с ними. Парила в невесомости, не в силах больше держаться за Марка. Её голова так безвольно упала на его плечо, а руки сами опустились вниз, повисая, словно плети, вдоль их тел.
Марк постарался заглушить этот крик своим поцелуем, сильнее вдавливая её своим телом в дверь ванной. Он двигался в ней, пока не почувствовал, как мышцы, внутри неё, сильно сжимают его, не выпуская и не отпуская, и сдался. Коснулся лбом её лба, переводя тяжелое дыхание, и думал, как бы не упасть самому, и не выронить свою драгоценную ношу. Он, на дрожащих ногах, развернулся, и пошел к кровати. Но у самого края не выдержал, рухнул, отпуская Джейс, но вытягивая руки перед собой, чтобы не навалиться на неё и не раздавить своим телом.
Он перекатился на спину, тяжело дыша, но привлек Джейс к себе. Она свернулась калачиком у него под рукой, пытаясь, как и он, восстановить способность дышать.
— Это будет чудо, если сейчас дверь не откроется, и к нам не заглянут встревоженные родители. Ну, или гномы. — Марк усмехнулся.
— Почему? — голос Джейс был тихий.
— Потому что то, как ты кричала… — он быстро повернулся, нависая над ней и заставляя Джейс открыть глаза и посмотреть на него. — Я не могу насытиться тобой! Мне мало вот этого времени. Я хочу любить тебя. Хочу слышать, как ты стонешь в голос. Как кричишь. И знать, что это я… Что только я могу заставить тебя забыть обо всем, кроме меня.
Джейс ничего не сказала. Не могла сказать. В уголках её глаз собрались хрусталики слез. Она вытянула руку и коснулась щеки Марка. А он тут же прижался к её ладони.
— Что, если я увезу тебя, в субботу? Сразу, после обеда? В наш дом. Найдем предлог и…
Джейс покачала головой:
— Я не могу. Так хочу, но не могу. У меня дежурство, в воскресенье.
— Черт! И ничего нельзя изменить?
Джейс прикусила губу и с сожалением покачала головой. Но и он вздохнул в ответ:
— Ладно, я все равно что-нибудь придумаю. А сейчас, — он вздохнул и привстал, — давай забираться под одеяло и спать.
— А если я не хочу. — Джейс кокетливо посмотрела на него из-под полуопущенных ресниц.
Марк довольно усмехнулся:
— Ну, тогда будешь ходить завтра сонная, весь день.
Но, тем не менее, её уложили спать, целомудренно чмокнув в кончик носа. Джейс вздохнула, но не стала возражать. Покрутила попкой, уютнее устраиваясь под боком у Марка, и закрыла глаза.
За эти несколько дней у Марка вошло в привычку спать с Джейс в обнимку. Он просто сгребал её и прижимал спиной к своей груди. Обнимал одной рукой настолько сильно, насколько мог. Да еще и закидывал на неё свою ногу, припечатывая тело Джейс к матрасу. И эта привычка переросла в потребность. Ему надо было чувствовать тепло её тела. Ощущать, как легкий ветерок её дыхания приподнимает волоски на коже, это если она спала на его груди. Слышать её сопение, в конце концов. Это дарило покой, наполняло сердце умиротворением, а душу счастьем.
Но вот только Джейс так долго не выдерживала. Она начинала ворочаться и пытаться выбраться из-под него.
Вот и сейчас, она немного ворчливо вздохнула, и сонно сказала, удирая его руку:
— Мне жарко.
Марк вздохнул, но отпустил её. Джейс легла на живот, вытягиваясь в полный рост, просунула руку под подушку и блаженно выдохнула. Да, так, несомненно, лучше.
Вот только эта её «свобода» длилась недолго. Марк придвинулся к ней, снова обнял, устраивая голову у неё на спине, переплел их ноги, а его рука, под подушкой, накрыла её ладонь.
Джейс хихикнула:
— Можно, я задам тебе один бестактный вопрос?
— На бестактный вопрос получишь бестактный ответ.
Его сонное ворчание сделало её улыбку еще шире, но, все же, она решилась:
— Вот скажи мне, как эти все твои, — она немного помедлила, и чуть тише продолжила, — любовницы спали с тобой? Ты же абсолютно!.. ты лишаешь меня всякого пространства!
— Так, — Марк тяжело вздохнул. И по его голосу Джейс поняла, что он сердится. На неё. — Пожалуй, ответов будет несколько. «Любовница» — от слова «любить», насколько я понимаю. Так вот, они не были моими любовницами, потому что я их не любил. Это, раз. Два: твой вопрос, в самом деле, бестактный, и его не следовало задавать здесь, в нашей с тобой постели. Когда ты уже поймешь, что это в прошлом? Да, не в самом радужном, но, в прошлом? Все, Джейс, есть только мы! И так и будет. — Она хотела что-то возразить, но Марк не дал. — Три. Я никого не оставлял на всю ночь. Следовательно, со мной никто не спал. Только ты. И тогда, в ту, нашу первую ночь, а сейчас уж тем более. И я хочу, чтобы ты зарубила это на своем маленьком курносом носу! Поняла?
Джейс кивнула, прикусывая губу и пряча улыбку. Никто не спал! Только она! Это кружило голову и прогоняло сон. Хотелось вскочить с кровати, прыгать на ней, до потолка, а еще радостно визжать. А потом кинутся на шею к этому ужасно серьезному и хмурому нравоучителю, и целовать, и целовать, и целовать его.
Но Марк ухмыльнулся и продолжал:
— Любовница! Слово-то какое нашла! Как можно было назвать их «любовницами»? Они!.. неважно. И еще, я лишаю её, видите ли, всякого пространства! Сравнила! — Он поцеловал её спину, как раз в том месте, где она плавно переходила в попку. — Привыкай! Я не могу по-другому! Мне нравится спать так, обнимая тебя. Любовница! — это слово не давало ему покоя. — Это ты будешь моей любовницей, если не согласишься стать женой, как все нормальные люди!
Но она, видимо, и в самом деле была ненормальная. Джейс застыла, услышав его последнюю фразу и выстраивая в голове цепочку: «Любовница — любить…». О, матерь Божья! Джейс широко улыбнулась: пусть Марк не говорит ей о том, что любит, но, он точно к ней не равнодушен! Любовница? Она согласна быть любовницей, потому что это слово образованно от такого нужного, такого важного для неё «любить»!
Она резко развернулась к Марку, широко распахнула глаза и спросила:
— Правда?
— Что, правда? — Марк не понял её вопроса. — Что я ни с кем не спал всю ночь, кроме тебя? Или, что мне нравиться обнимать тебя во сне?
— Да… Нет… Не это! А то, что… любовница!
Марк оторопело смотрел на неё: и в самом деле, ненормальная! Будь на её месте другая, он бы уже давно заработал если не знатную пощечину, то уж истерику и скандал, как пить дать! Но Джейс?.. И чем ей так понравилось это слово? Но он неуверенно кивнул, так, на всякий случай. Если что, потом отмажется. Скажет, что не совсем понял её, или понял, но неправильно.
Но Джейс завизжала и звонко поцеловала его. А потом прижалась к его груди, быстро тараторя:
— Я согласна! Можешь обнимать меня, сколько угодно. Я привыкну. И мне, даже, понравится.
Марк повернулся, нависая над ней, и словно увидел сейчас перед собой ту Джейс, беззаботную, маленькую, наивную школьницу. Хотя, надо признаться, мало что изменилось.