— Не ждали?! — орет Талант.
Я стою в центре комнаты в Машкином платье цвета сливочного персика, размалеванная, как на неделю моды. Волосы уложены, губы в помаде, глаза блестят не по регламенту. Сегодня я должна была быть таким же унылым сгустком несчастья, как и всегда. Ощущения, однако, приятные.
— Ух ты, — говорит Забава и обнимает так, что чуть не выдавливает из меня внутренности. — Ты просто… ого. Даже не знаю. Принцесса из диснеевских мультиков!
Мы смеемся, папа выглядывает из кухни и наконец выдыхает с облегчением.
За ребятами входит Мирон. Он несет в руках папки — взял работу на дом. Его хитрую полуулыбку я уже знаю — похоже, он что-то задумал.
— Ну что, Тайна, — прищуривается он. — Осталось выполнить всего одно желание. Может, добьем мамин список? Будет обидно никогда не узнать, что она для тебя приготовила!
Все замечают, как опускаются мои плечи. Такой путь пройден, сколько желаний позади, а с самым простым не справилась.
— Я уже упустила момент, Мирон, — говорю. — Может, выпускной из универа сойдет? Пять лет подождешь?
— Столько не живут! — не сдается Мирон. — И платье уже на тебе.
— И прическа отличная вышла, — подключается Оксана.
— И макияж, — подхватывает Маша с гордостью. Это она меня так разукрасила.
— Осталась только пара деталей, — улыбается Забава. Она достает из сумки коробочку, раскрывает ее, и на ладони оказывается комплект: мамино жемчужное ожерелье и серьги. Помню, как она надевала их по праздникам.
Я подхожу к зеркалу. Бусы ложатся на ключицу, будто их специально подгоняли под мои изгибы. Смотрю на себя и чувствую, как внутри что-то дрожит.
— Ну наряд это здорово, — шепчу. — Но как мне в Питер-то попасть?
Папа подходит, молча берет за руку: его ладонь теплая, сильная, с ним как за каменной стеной. Ведет в кабинет. Этого места в квартире я избегаю с особенной тщательностью: там, на балконе, чуть не случился наш со Славой первый поцелуй. Федя тогда все испортил своим стриптизом.
— Открой занавески. — Папа целует меня в макушку.
— Что? — я хмурюсь.
— Ну же, отворяй балкон! — почти умоляет он.
Толпа родственников напирает и замуровывает меня в домашнем офисе без возможности отступления. Как с цепи сорвались! Что это с ними? Я тяну шторы — деревянные колечки шуршат по карнизу и раскрываются. Распахиваю балконную дверь.
Мир взрывается.
Свет, звук, смех толпы — все врывается в нашу квартиру. Вид с балкона выходит прямо на площадку, залитую светом прожекторов. И в центре — он.
Слава.
Сердце ухает вниз с такой силой, что я диагностирую себе инфаркт. Мне приходится схватиться за перила, чтобы выровнять корпус.
Шумка стоит у микрофона, на нем черная рубашка и рваные джинсы, вихры, как всегда, лежат небрежно, а глаза сияют. И я знаю, что означает этот блеск, люблю его, очень.
Полина тоже на сцене — гитара на плече. Федя у клавиш, улыбается так, будто выиграл джекпот, машет со сцены. Марфа с басом, Егор на бонгах, Ваня держит трубу. Они наготове.
И только барабанная установка пустует, ждет свою хозяйку.
Папа обнимает меня за плечи — ничего не говорит, а я смотрю вниз, оглядываю парк: площадь перед сценой забита! Тут все мои одноклассники, даже те, кто вечно прогуливал, все выпускники «Тихой гавани», все наши учителя — кто в сарафанах, кто в пиджаках, кто в брючных костюмах! И, конечно, Елена Витальевна. Утирает глаза. Я будто во сне очнулась: все лица знакомы, но не верится, что они действительно здесь.
Слава подходит к Полине и, перекинув руку прямо через нее, выдает набор аккордов. Звук чистый, забористый, я узнаю мелодию с трех нот: «Ничего бы не вышло, не будь рядом тебя», мы написали ее вместе.
Он наклоняется к микрофону и повторяет слова, которые однажды я уже слышала на отборочных:
— Тайна, поможешь мне? — Шумка говорит, а у меня внутри смешиваются все возможные эмоции: страх, радость, грусть, восторг, боль. И, почему-то, предвкушение. — Еще одна идея посетила мою голову, а я-то знаю, как ты любишь разбираться с их последствиями.
Голос Шумки порождает хаос в моем сознании, там начинается яростная битва: обоснованные сомнения сражаются с теплящимися, чудом уцелевшими надеждами. Страх сплетается с болью, вера проглядывает сквозь слезы, радость бушует взрывом адреналина, а глубокая печаль сдавливает сердце. Странное чувство: я жажду поговорить с ним и одновременно надеюсь, что наши пути больше никогда не пересекутся вновь.
Одно я знаю точно: нужно добраться до Славы, чтобы как следует вмазать ему! А тем временем бабочки щекочут живот… Память вытаскивает из чертогов разума последнее желание, начертанное маминой рукой: «Потанцевать на выпускном с самым крутым парнем». Трясу головой, отгоняя навязчивую мысль.