— Официально заявляю: моя самооценка выросла на четыре процента и теперь составляет целых… пять! Если меня завтра не пригласят на обложку «Rolling Stone», я подам в суд за игнор талантов вселенского масштаба, — вещает Федя с серьезностью лауреата «Грэмми».
Я качаю головой, пытаюсь сдержать улыбку, но мой смех прокатывается по округе — звонкий, заразительный и очень живой. Я пугаюсь: давно не слышала этот звук. Слава изумленно смотрит на меня — тоже не ожидал от школьной тихони столь бурных эмоций.
— Ты чего так развеселилась, Нотка? — Федя поднимает бровь. Удивляется, словно раньше никто никогда не смеялся над его шутками. — Считаешь, мне лучше искать призвание в стендапе?
Я открываю рот, чтобы объявить, что сегодня мой день рождения, позвать ребят на молочный коктейль и обсудить наш оглушительный взлет. Но слова застывают на языке: из-за угла выныривают «Бесы из леса». Почему они здесь? Караулят Славу?
На лицах Егора и Вани нет ни гнева, ни презрения. Только недоумение. Марфа держится иначе: спина выпрямлена, подбородок чуть вздернут, огненные волосы развеваются на ветру, подобно пламени. В ее взгляде смешались злость, разочарование и затаенная обида.
Лицо Славы напоминает каменное изваяние. Он делает шаг вперед, словно пытается провести черту между своей прошлой жизнью и нынешней.
— У тебя есть тачка? — вдруг поворачивается он к Феде.
— Конечно, братишка, — с любовью отзывается новоиспеченный клавишник. — Ласточка моей мечты: «Фольксваген-жук» цвета банановой жвачки, двухтысячного года, леопардовые чехлы, магнитола с кассетами и кондиционер, на который нужно дуть, чтобы он не перегрелся. Еще моя бабуля рассекала на этой машине по…
— Подбросишь нашу звезду? — перебивает его Слава и касается моего плеча.
Федя непринужденно кивает. А Слава не благодарит, не прощается — молча направляется к своим. Я смотрю ему вслед и ничего не понимаю. Он не должен идти туда! Не после всего, что случилось на сцене, не после того, как группа его предала.
Разве это не мы только что затащили его в финал? Я почти поверила, что теперь мы с Федей — его команда.
Марфа разгоряченно что-то говорит, машет руками, по ее щекам начинают течь слезы. Слава слушает внимательно, не перебивает. А потом подается вперед и крепко-крепко обнимает. Мне становится не по себе. Чувствую, как внутри все медленно сжимается, а к горлу подкатывает ком.
Федя деликатно приобнимает меня за плечи.
— Ну что, Нотка-красотка, погнали. Пока не пришел Бруно Марс и не переманил нас к себе. Только учти: в моей машине ремни безопасности декоративные, а музыка только из «Шрека».
Я не иду за ним, а плетусь. В голове туман. Не отпускает странное чувство, что Слава собирался сказать мне нечто действительно важное.
Федя останавливается у моего дома. Старенький «Жук» фыркает, будто подавился выхлопными газами. Мы сидим в салоне еще пару секунд, луч фонаря падает на приборную панель и подсвечивает пылинки. Мне не хочется вылезать, не хочется, чтобы вот так закончился триумфальный вечер…
— Эй, слушай… — Куролесов наклоняется чуть ближе, опирается на руль. — А как тебя вообще зовут?
Я удивленно моргаю. Точно, у нас ведь не было шанса представиться друг другу. Его-то имя я прочла на бейджике.
— Тайна.
Он делает паузу. Потом хмыкает и качает головой.
— Да нет, я серьезно. Не могу же я все время называть тебя Ноткой. Мы теперь, считай, группа. А я — человек ответственный. Должен знать, с кем делю музыкальный пьедестал.
— Тайна, — повторяю уже серьезнее и протягиваю руку для пожатия.
— Ну какая еще тайна? Мы же почти сроднились! Ты правда не собираешься мне сказать?
Я начинаю хохотать. Федя классный, мы определенно подружимся.
Он озадаченно смотрит, потом поджимает губы.
— Ну ладно. Не хочешь — не говори. Меня и Нотка устраивает. — Он переваливается через меня, открывает дверь, весело машет на прощанье и вдавливает педаль в пол. «Жук» с натугой трогается с места, чихает, как престарелый еж, и скрывается за углом.
Я поворачиваюсь к дому и вижу, что Забава уже сидит на балконе. На ней пижама в желтую звездочку и мамин кардиган. В руках — две кружки какао, дым поднимается в воздух. Плетусь пешком на второй этаж.