— Боюсь, тут дело не в волшебном желании. Это все Шумка. «Бесы из леса» отказались выступать и кинули его прямо на сцене. — Я хмурюсь. — Ты видела его сегодня?
Полина округляет глаза.
— Не-а, не видела! Ничего себе! А что у них произошло? — Она понижает голос.
— Я пока не разобралась, — говорю честно. — Выглядело это… как предательство. Но он очень странно повел себя после: пошел к ним как ни в чем не бывало.
— Тайна, покрытая мраком… — Полина пожимает плечами. — Ладно, пошли на урок.
Мы с Полиной поднимаемся по лестнице, и я чувствую, как меня подмывает заглянуть за каждую колонну, сунуть нос во все кабинеты, прошерстить потайные уголки. Кто знает, вдруг Слава именно там: держит в руках ненаглядную гитару и оттачивает аккорды.
Чувствую себя охотницей, только вместо зверя высматриваю черные кудри и куртку с потертыми плечами. Глупо, но каждый раз, когда скрипнет дверь, сердце застывает в груди. И каждый раз это не он.
Мне просто интересно, как он после вчерашнего. Это вежливость, я воспитанная девочка.
Занятия тянутся в каком-то полусне. На алгебре я весь урок втыкаю не в те уравнения — Полина уже в третий раз молча переворачивает страницу моего учебника. А я все сижу у окна и высматриваю знакомый силуэт. Жду, что Слава с опозданием появится в школьном дворе.
Каждый лязг, доносящийся из холла, напоминает мне звук удара по струнам, и сердце начинает колотиться быстрее. Любой громкий голос в фойе принуждает так резко обернуться, что шея хрустит. Но каждый раз это оказывается не Слава.
Во время перемены я невзначай пробегаю мимо класса, где у него должны были быть занятия, — пусто. Затем заглядываю в гардероб с надеждой, что там появилась его куртка, — ничего.
Я замечаю Ваню и Марфу у автоматов с напитками. Они говорят тихо, очевидно, что их разговор не предназначен для чужих ушей. Ваня смотрит сквозь людей. Марфа, как всегда, держится прямо, но в ее глазах какая-то тоска. Я иду к ним, потому что больше не в силах сдерживать себя, и собираюсь высказать все, что думаю об их вчерашнем поступке.
Мы равняемся и встречаемся глазами. Я уже открываю рот, чтобы выдать непрошеное мнение, но вдруг замираю — на их губах застыл тот же безмолвный вопрос: «Где он?». Мне знакомо это молчаливое ожидание: им не хватает сейчас Славы, так же как и мне. Нападение на ребят начинает казаться бессмысленным. Мы глядим друг на друга, каждый по-своему опустошенный. Я просто киваю, тихо здороваюсь и прохожу дальше.
Без Шумки здание «Тихой гавани» кажется чрезмерно спокойным и даже тусклым. Как сцена после финального аккорда — мелодия еще гудит в голове, а главного героя уже нет в свете софитов.
Во второй половине дня мы идем в кафетерий. Полина тараторит без умолку, радуется, что я в состоянии слушать, и пытается успеть пересказать последние новости. Я хватаю поднос, беру два привычных маффина — один для себя, второй… Ну, на всякий случай.
Стол, где обычно обитают «Бесы», опустел, и на него нацелились какие-то семиклашки. Слава не явился даже к середине занятий. Может, простыл вчера?
Я беру свой термос, наполняю кипятком и подхожу к окну. На улице идет снег, свежий воздух сочится из щелей рамы. Хочется выбраться наружу и вдохнуть его полной грудью. Я долго смотрю, как падают снежинки: они танцуют медленно и беззвучно.
И вдруг вижу его.
Слава сидит один на трибуне возле футбольного поля. На нем все та же кожаная куртка, кудри уже прилично запорошило снегом. Ну так он точно ангину схватит!
— Можно мне два картонных стаканчика? — спрашиваю у девушки за прилавком.
Продавщица молча кивает.
— Ты куда? — Полина чуть не давится. — У меня, вообще-то, были на тебя послеобеденные планы…
— Я скоро! — бросаю, не оборачиваясь, и мчусь к выходу.
Снег хрустит под ногами, сердце колотится. Я еще не знаю, что скажу, но знаю, что должна быть рядом.
Глава 8
Я пробираюсь вверх по деревянным ступенькам футбольной трибуны, крепко сжимая в руках картонные стаканчики. Холод сковывает пальцы — даже варежки не помогают.
На каждой ступени лежит горка снега, местами торчат бугры льда, и я спотыкаюсь о них, как неуклюжий пингвин. Футбольное поле внизу — плоская белая пустыня. С утра его почистили, но все тщетно — белоснежные хлопья валят без остановки.
Слава сидит, втянув голову в ворот куртки, и, кажется, не замечает моего приближения, хотя я чертыхаюсь, как бабка, и шумно охаю на каждом шагу.
— Ты вообще в курсе, что минус восемь — не самая подходящая погода для томных раздумий на открытом воздухе?