Он поворачивает голову. Под глазами тени, губы обветрены, на длинных ресницах тает снег.
Когда Слава видит меня, его лицо озаряется. По-настоящему.
Я сажусь рядом, напяливаю на него свою безразмерную желтую шапку, вручаю стакан и со скрипом откручиваю крышку термоса.
— Имбирный. Без сахара. Подуй сначала! Очень горячо.
— А с тобой по-другому бывает? — вдруг усмехается он. — Спасибо.
Слава помогает мне наполнить вторую чашку и закрыть термос. Его пальцы случайно касаются моих — кожа ледяная.
— Давно ты тут? Связки не жалко? — ворчу я и протягиваю ему запасной маффин.
О господи… Я превращаюсь в свою маму…
Он с удивлением смотрит на меня и несколько раз моргает. Затем принимает лакомство, но так и не находит слов.
— Нам надо поговорить, Слав, — добавляю уже серьезнее.
Шумка отводит взгляд. Пар от чая поднимается вверх и растворяется между нами, а суровая вьюга завывает в ушах.
— Ты была великолепна вчера, — не поднимая глаз, внезапно он обрушивает на меня похвалу. У меня перехватывает дыхание, и я чувствую, как медленно начинает гореть лицо.
Я делаю глоток. Вспоминаю, как вообще принято реагировать на комплименты.
— Эм… спасибо! Я боялась, что не сориентируюсь на сцене, но руки все вспомнили. Это удивительно.
— Ты удивительная. — Слава слабо кивает. — Сказать, что я был очарован, — ничего не сказать, — добавляет он почти невнятно.
— Слав, у тебя все в порядке? Ты чего школу прогуливаешь? Кого ты тут ждешь?
Он смотрит на меня и делает глубокий вдох.
— Я не хотел бы сейчас говорить об этом.
Замираю. Понимаю, что лезу не в свое дело, и судорожно пытаюсь отшутиться:
— Ого, пара минут в моей компании, и вот самый позитивный человек нашей «Тихой гавани» теряет вкус к жизни. Да я просто ходячий апокалипсис для оптимиста.
Он прыскает и заливается смехом. Недолгим, но искренним и очень теплым, и я решаю предпринять вторую попытку влезть в его голову:
— Я знаю, что не должна совать нос куда не следует… — говорю тише, чем ожидала. Неловко прикусываю губу и чувствую, как вспыхивают щеки. Надеюсь, Слава решит, что это от мороза. — Но… ты ведь понимаешь, что они тебя подвели, да?
Слава не отвечает. Только скрещивает руки на груди и всматривается в серое небо, будто там можно найти объяснения.
Я тоже поднимаю глаза. Ни лучика, ни просвета. Только кружащиеся огромные хлопья снега.
— Тайна, я… — шепчет он. В его голосе такое срывающееся отчаяние, что у меня сжимается все внутри. Мне хочется просто взять его руку и не отпускать.
Смотрю в его глаза, а в них целая буря. Вижу, как Слава борется с чем-то внутри, как мечется между решимостью и страхом. Еще секунда — и неозвученные вчера слова сорвутся с его уст. Свет прольется на истину, а большего мне и не нужно.
И в этот самый миг воздух пронзает знакомый голос:
— Сюрпри-и-из!!!
Я подскакиваю так резко, что горячий чай расплескивается во все стороны.
Под трибунами, весело поскальзываясь на обледеневшем покрытии, топчется Полина, а позади нее один за другим на поле выскакивают все наши одноклассники с шарами, плакатами, гитарой, какими-то нелепыми самодельными гирляндами из бумажных сердечек.
Я застываю. Какое-то немое кино.
— Тай, мы тебя обыскались! — смеется Полина, перепрыгивая с ноги на ногу в попытках согреться. В руках у нее видавшая виды гитара, на которой когда-то, будто уже в другой жизни, она играла «КиШа», а я отбивала ей ритм на барабанах. — Еще немного, и я бы написала в школьную газету: «Пропала звезда! Ищем за вознаграждение!».
Одноклассники выстраиваются полукругом, разворачивают плакат: «Тайна, с днем рождения! Меньше драмы, больше рока!».
Внизу кто-то криво нарисовал меня, обнимающую огромную барабанную установку, и добавил подпись: «Твой психотерапевт согласовал визуалы!».
Я не знаю, смеяться мне или плакать. Где-то глубоко внутри разливается тепло: я не хотела, чтобы друзья жалели меня, и вот какой выход они нашли — вместе угорать над горькими поворотами жизни.
Полина делает пару пафосных переборов на гитаре и начинает бодрым голосом:
Ребята подхватывают, кричат «браво», свистят и аплодируют. Кто-то запускает хлопушки, кто-то поджигает бенгальские огни. Настоящий новый год. Мой новый год. Не могу не улыбаться.