— Зачем вы это делаете? — Марфа подает голос тихо, но отчетливо. Все оборачиваются к ней. — Почему наказываете всех из-за моего проступка?
— Никто вас не наказывает, Марфа. Я даю вам возможность склеить то, что дало трещину. Дружба — хрупкая и упрямая штука. Чтобы ее сохранить, иногда нужно вспомнить, каково это — быть командой. Мюзикл и сцена — это ваш шанс перерасти школьные неурядицы и выйти в новую жизнь сплоченной командой.
Ох, как же мы влипли.
Перенасыщенный школьными перипетиями день заканчивается в классе музыки. Слава сидит на подоконнике и молча наблюдает, как Федя паркуется между сугробов. Полина пошла его встречать и демонстрировать охраннику подготовленный пропуск.
— Дай-ка еще раз погляжу на царапину? — Подхожу к Славе и осторожно касаюсь плеча. Он вздрагивает, как от разряда статического электричества, но не отстраняется. Его взгляд поднимается, ресницы дрожат. — Слушай, отек так и не спадает, может, нам перенести репетицию? Иди отдохни. У тебя еще работа вечером…
Кончиками пальцев убираю с глаз его кудрявую челку.
— Не переживай, пустяки.
— Я взяла у медсестры упаковки со льдом. Приложим холод?
Слава соглашается, лишь бы я уже от него отстала, разбивает капсулу в пакетике «Снежок» и с ропотом прикладывает к синяку. Фингалом Марфа точно его обеспечила — завтра глаз будет синим.
Я уважаю нашу школу. И методики, и атмосферу, но одно не дает мне покоя: как так вышло, что Марфе все сошло с рук? А ничего, что мне тоже по голове прилетело? Она, значит, вспылила и распустила руки, а мы расплачивайся, разруливай спектакль для последнего звонка! В то время, когда на носу маячит фестиваль… Молчу уже об экзаменах! Мне казалось, нас учат ответственности, объясняют, что каждое действие имеет последствия. Но почему я должна отвечать за чужие проступки? Так и во взрослой жизни будет?
И вообще, как Елена Витальевна представляет себе, что мы сможем договориться и поставить мюзикл, не поубивав друг друга? Лоб в лоб она столкнула участников двух разных коллективов, которые и так не могут поделить вокалиста. А теперь еще должны работать сообща. У меня есть ряд вопросиков к выбранной схеме решения конфликта.
— Бонжур. — Федя вваливается в репетиционный зал и присвистывает, осматриваясь по сторонам. — Ничего себе у вас гимназия мажорная. В моей школе не во всех классах даже доска была. Иногда учителя писали краской на окнах.
— Хорошо, что не кровью, — невозмутимо отвечает Полина, не отрываясь от телефона. — Так, давайте к делу, потому что Славе через сорок минут уходить.
— Ого, а кто тебя так разукрасил, друг? — Федя дает Славе «кулачок».
— На физре сегодня были бои без правил.
— И ты проиграл, я полагаю?
Слава бесшумно выдыхает, берет свою гитару и усаживается поудобнее. Как только инструмент оказывается у него в руках, последнее напряжение будто растворяется. Кончики пальцев ложатся на струны, он почти не смотрит вниз, просто играет — уверенно, без лишнего нажима. Большой палец бережно ведет басовую линию, а указательный и средний легко выщипывают ноту за нотой, как будто распутывают клубок звуков. Простая гармония, которая заставляет улыбнуться.
Федя молча садится за клавиши, открывает крышку. Его пальцы едва касаются поверхности — сначала разминочный проход по гамме, потом аккорд, сыгранный арпеджио (арпеджио — способ исполнения аккорда, при котором его звуки следуют один за другим. — Прим. ред.). Он разогревается, играет не для нас, а для себя. У них с инструментом происходит короткий диалог: «Покажешь, на что способен?». В ответ клавиши отзываются мягким резонансом.
Достаю новенькие палочки и даю ритм — легкий, размеренный, четыре четверти, с подчеркнутой второй долей. Замедляюсь, а затем снова возвращаюсь к основному груву. Пальцы согреваются, сердце учащенно бьется. Я слышу, как Слава добавляет ноты на открытых струнах, Федя подхватывает их и обвязывает аккордом. А я держу все это в четкой структуре. Я словно пульс группы!
Не знаю, сколько это длится — прошла минута или вся жизнь? Это не просто джем, это разговор, который невозможно продолжить словами.
— Для разминки неплохо, — буднично заявляет Полина, возвращая нас с небес на землю. — Есть ряд заявлений, послушайте, пожалуйста. У нас чуть больше двух месяцев до фестиваля. В ближайшее время нам надо решить много сложных вопросов. Первый — отправить договоры с подписями продюсеру, иначе они не смогут разместить нас на афише. Это срочно. Я согласовала с организаторами правку в четвертом пункте, которую просила добавить сестра Тайны, и внесла корректный текст от руки, Тайна уже передала мне свой контракт, Федя сейчас принес. Слав, где твои бумажки? Мне надо их доработать.