Федя, побледнев, резко поворачивает голову к приборке, потом к Славе.
— Ты как?
— Да при чем тут я… — бормочет Слава, а Федя уже выравнивает руль.
Пока мы катимся по обочине, все в салоне дергается и гремит, как будто мы едем на стиральной машине. В окнах мелькают дорожные столбики и взгляды изумленных попутчиков. Вздрагиваю и хватаюсь за ручку двери.
— Фух, прибыли, — выдыхает Федя, переводя рычаг в паркинг.
— Неужели колесо пробили? — ужасаюсь я.
— Тебя, Куролесов, на курсы каскадеров надо, — бубнит Полина, дает ему подзатыльник и вываливается на гравий.
Я — следом. Под ногами хрустят камни, в ушах гудит, щеки горят. Слава с Федей обходят машину со всех сторон и останавливаются у капота, готовые огласить приговор.
— Пробито, — хмурится Федя, присаживаясь у переднего правого колеса.
Слава начинает рыться в инструментах, вытаскивает аварийный треугольник и пачку сигнальных жилетов.
— Так… с чего начнем? — Он вопросительно смотрит на Федю.
— Думаю… — Федя чешет затылок. — Как бы поступили взрослые в такой ситуации?
— Федь, мы взрослые.
— А, точно. Надо расписать план. По пунктам.
Ребята отходят в сторону и заводят какой-то разговорный клуб. Стоят плечом к плечу, спиной к машине и сосредоточенно обсуждают вопрос, как на медицинском консилиуме.
Мы с Полиной молча переглядываемся. Достаем из багажника домкрат. Полина снимает куртку, стягивает волосы в хвост и присаживается у колеса.
— Держи болты, Тай. Только не роняй в траву.
— Есть, командир.
Пока мальчики строят гипотезы, мы с Полиной уже на корточках. В девятом классе ее папа возил нас в поход, мы пересекали ручей и пробили колесо. Тогда-то нам и было даровано мастерство «переобувки». Отец Полины утверждал, что однажды эти знания спасут нам жизнь. Домкрат скрипит, не поддается сразу — приходится всем весом на него наваливаться.
— Почему так туго идет? — хрипло выдает Полина, вытирая лоб рукавом. — Может, он просто декоративный?
Я сиплю от натуги и смеха, но продолжаю работать. Полина ловко проверяет устойчивость, ставит подстраховку из доски, найденной на обочине. Колесо не сдается: встаю обеими ногами на ключ.
— Слышь, Тай, считай, у тебя бесплатная качалка.
— Ага, лучшее кардио, — пыхчу я.
Мы сопим, ворчим, но не сдаемся. Женская доля в дорожных условиях — это не глянцевые зарисовки, а грязные колени и волосы, в которых застряла трава.
— Может, нам на минималках до ближайшего сервиса докатиться? — предлагает Слава, сверяясь с самодельной картой.
— Только если ты будешь из окна рукой баланс держать, — реагирует сарказмом Федя.
— Буду нашей ласточке на ходу шептать комплименты. Тогда она растрогается и точно доедет! — не сдается Шумка.
— А если мы позвоним в ДПС?
— Гениально, Федь. Прокатимся в обезьянник за ложный вызов.
Я не выдерживаю, ржу над ними. Полине не до смеха.
— Мальчики! — зовет она. — Вам осталось только притащить запаску и прикрутить колесо на место. Остальное мы сделали. Заканчивайте свой клуб юных теоретиков и погнали!
Ребята оборачиваются. Слава раскрывает рот. Федя приподнимает брови.
— Подождите. Вы… вы уже?! — Федя первым бросается к нам, помогает откатить резину с проколом, Слава хватает ключ.
Вчетвером мы работаем быстро, слаженно. И вот колесо на своем законном месте.
— Ну и ну, — повесив нос, принимает работу Федя. — Я больше не чувствую себя главным в этой поездке.
— Ты им и не был! — Полина прыскает. — Главной всегда была я.
Стоим посреди трассы в сигнальных жилетах, но теперь мы не новички, а команда, прошедшая первое испытание. Если и дальше будем работать так сплоченно, все окажется нам по плечу.
Глава 28
Паркуемся в самом центре Москвы, папа пропускает нас под шлагбаум и спешит помочь с вещами. Я замечаю, как у него дрожит рука, когда он берет мой чемодан. Эдуард Рождественский волнуется? Всегда безупречно выбритый, одетый с иголочки, непоколебимо уверенный в себе, на мгновение папа предстает передо мной трогательным, растерянным мальчишкой.
— Ну, здравствуйте, дорогие друзья! — Он широко улыбается, чуть перегибая в радушии. — Как же я рад всех видеть. Маша, ты посмотри, какие у нас гости!
Мария обнимает меня первой, затем тепло здоровается с ребятами. В приветствии не дежурное гостеприимство, а то редкое участие, с которым встречают действительно дорогих сердцу людей.
— Проходите скорее, стол уже накрыт. Быстрый ужин — и отправляемся смотреть столицу! — улыбается она.