— Это поднимет тебе настроение.
Я наблюдаю, как с внезапно проснувшимся аппетитом он уплетает макароны. На его щеках появляется едва заметный румянец, и с каждой минутой он все больше становится похож на себя. Потом неожиданно наклоняется ко мне, зачерпывает ложку супа и с притворной серьезностью говорит:
— Ложечку за папу.
Я не успеваю проглотить, как вторая уже у моих губ.
— Ложечку за второго папу.
Я прыскаю со смеху, чуть не подавившись, и отбираю у него злосчастное орудие пыток. Он улыбается уже по-настоящему — с тем огоньком, который я так люблю. И вдруг становится светло не только от свечи, но и от его взгляда. Слава смотрит на меня с благодарностью. За бульон. За чай. И за то, как стойко я приняла информацию.
Я откидываюсь на подушки и закрываю глаза лишь на секунду — хочу просто перевести дыхание. Через миг кровать чуть пружинит. Осторожно, почти не касаясь меня, Слава устраивается рядом. Словно котенок.
Он подцепляет край пледа, бережно укутывает меня, его крепкая рука оказывается сверху и я ощущаю, что этим простым жестом он будто защищает меня от внешнего мира.
В окно сочится свет от вывески отеля, где-то снаружи гудит город, в котором живет мой биологический отец. Человек, подаривший мне жизнь, но отнявший у меня почву. Возможная встреча с ним пугает и будоражит одновременно.
— А если он не захочет видеть меня? Развернется и снова уйдет… — слезы катятся по моим щекам.
— Что бы ни случилось завтра, знай: на крайний случай у тебя останусь я — и это точно.
Моя щека касается подушки. Слава — тот человек, с которым нет надобности быть сильной. Можно быть просто собой. Можно закрыть глаза и не бояться, что он исчезнет, когда наступит утро.
Глава 32
Толкаю стеклянную дверь ресторанчика, и меня обдает теплым запахом круассанов с миндалем, кофемашина пускает пар, напоминающий миниатюрное облачко, звенят фарфоровые чашки. Полина уже оккупировала стол у окна: сидит, закинув ногу на ногу, взбалтывает соломинкой апельсиновый сок и прищуривает глаза. Готовится вынести приговор.
— Ну, здравствуйте, дезертиры! Выглядите отдохнувшими! — расплывается она в хитрой улыбке. — Вчера кинули нас ради тест-драйва местного матраса, значит?
— Прости, — виновато смотрю на нее. — Я не заметила, как вырубилась в номере у мальчишек.
— Угу. Отхватила себе покладистого плюшевого мишку с шелковистыми кудрями, а меня оставила на растерзание человеку, у которого храп запускается в промышленных масштабах. Чисто угольный паровоз! И это я еще молчу, что он вел во сне дипломатические переговоры с одеялом.
Федя вяло опускается на стул, подзывает рукой официанта и подливает масла в огонь:
— Я, между прочим, тоже плохо спал! Полина всю ночь тыкала меня ложкой для обуви!
— Это потому, что ты гудел, как иерихонская труба!
На время они забывают о нашем со Славой существовании и принимаются закидывать друг друга остротами, будто играют в пинг-понг. Сражение длится несколько минут, так что мы успеваем выдохнуть и сделать заказ.
— Ну что, Слав, — переключается на него Полина, — подписчики требуют «кровавый» стрим с участием твоего звездного носа. Я уже планирую выпустить новый мерч — пачку ваток с твоим автографом. Как самочувствие?
— Э-э, не жалуюсь, — бурчит Слава, быстро отводя взгляд: когда Полина в таком настроении, он предпочитает не выскакивать.
— Ой, ну надо же, какие непритязательные рок-звезды у нас пошли… — Полина хмыкает и углубляется в изучение дорожной карты: отчитала нас и теперь прячет довольную улыбку.
Смеюсь. Мне по-настоящему спокойно. Не помню, когда в последний раз просыпалась в мире с собой, а сегодня чувствую себя легко. Частично благодаря Славе. Уж и не знаю, как буду жить по окончании нашего путешествия: без всех этих утренних шуточек, дорожных передряг, задушевных бесед, бесконечного смеха и спокойного Славкиного взгляда, который намекает, что все будет хорошо.
— Мне нужно кое-что сказать, — начинаю я осторожно, будто ступаю по тонкому льду. — Долго не решалась, не знала, какие слова подобрать.
Полина перестает жевать, Федя набирает теплую жидкость в рот — даже проглотить боится — и медленно опускает чашку. Оба замолкают и вопросительно смотрят на меня.
Выкладываю потрепанный айпод на нашу карту сокровищ.
— Мама общается со мной через плеер. Она хочет, чтобы я выполнила список заданий.
Брови Полины взлетают чуть ли не к самому вентилятору. Федя давится чаем, Слава молниеносно приходит ему на помощь и шлепает ладонью по спине.