Загружаемся в машину, Слава впереди, я у него за спиной. И вдруг его рука тянется назад. Я беру ее, крепко сжимаю. Федя улыбается в зеркало. Полина делает вид, что ничего не замечает, но губы у нее растягиваются в умилительной ухмылке.
Несемся мимо полей, кустов, непроходимого леса, как различаем тревожный звук в самом сердце «Жучка». Затем еще один и еще. Стук нарастает с удвоенной громкостью. Слава с Федей переглядываются, округлив глаза, машина захлебывается.
Федя выскакивает наружу, открывает капот. Слава уже рядом, зубами натягивает перчатку на здоровую руку.
— Похоже, что-то с радиатором. — Федя смотрит на Славу. — Если будем двигаться дальше, поездка кончится перегревом двигателя.
— Думаешь, все так серьезно? Может, это шланг? — Шумка ныряет под капот.
Мы с Полиной проверяем телефоны — сигнала нет, начинаем рассуждать:
— Мы отъехали от базы километров на пятнадцать, идти назад придется долго, а вокруг только лес, — вступаю я.
— До ближайшего населенного пункта часа полтора полным ходом, — отзывается Полина.
Парни закрывают капот, усаживаются сверху и погружаются в раздумья. Тишина, только ветер свистит.
— Ну что ж, — прерываю я молчание. — Если ни назад, ни вперед дороги нет, а под землю, как будто бы, еще рано, остается только один путь — вверх.
Ребята смотрят на меня, как на сумасшедшую.
— Слав, ты из другой вселенной точно нашу Нотку назад привел? — сдувает челку с лица Федя.
Слава тревожно осматривает меня с ног до головы.
Вижу в зоне досягаемости высокое дерево с раскидистыми ветками. Может, получится поймать сигнал, если забраться повыше? Хватаю телефон, бегу к цели. Слава — за мной. Федя с Полиной не отстают.
— Тай, не вздумай! Высоко. — Шумка придерживает меня рукой за плечо, чувствую нажим в его голосе.
— Я справлюсь.
— Нет, даже слышать не хочу. Давай телефон, я сам попробую.
— Еще чего, — одергивает его Полина. — У тебя с координацией сейчас не очень.
— Тогда я. — Куролесов пытается подтянуться на ветке, но сук с треском ломается под его весом. Федя незадачливо шлепается о землю и в довесок получает подзатыльник от Полины:
— На ровном-то месте валишься, куда тебя понесло?
Становлюсь на нижнюю ветку, ищу следующую точку опоры. Под ногой с треском ломается сучок, который использовался для дополнительной координации, и я сильнее прижимаюсь к стволу. Сердце колотится, кора царапает ладони. Отдышавшись, снова тянусь вверх, пальцы находят шероховатое дупло, за него удается зацепиться. Два метра, три. Ветки гнутся, но пока держат. Медленно продвигаюсь к развилке и, наконец, замираю. Дышу тяжело, руки дрожат, даже думать боюсь о том, как буду спускаться вниз. Поворачиваюсь, киваю ребятам, достаю телефон — только бы сеть не подвела.
Слава молчит, его глаза напряжены, взгляд устремлен на меня. Он весь в готовности. Если сорвусь, знаю: он меня подстрахует.
— Есть! — провозглашаю радостную новость. — Одна палочка!
Звоню Забаве, но гудки не проходят, не хватает сигнала. Строчу сообщение: название турбазы, все возможные ориентиры и предполагаемые координаты. Забава что-нибудь придумает: пришлет эвакуатор. Минута мучительного ожидания. Приходит отбивка!
— Ребят, доставлено!
Смотрю вниз. Слава все еще не дышит, а Федя с Полиной пускаются в пляс. Что ж, осталось как-то спуститься.
Делаю глубокий вдох и прищуриваюсь, стараясь оценить обратный путь. Пальцы дрожат, ладони потеют, ствол кажется слишком гладким. Медленно начинаю спускаться, переползая с ветки на ветку. Одна подламывается, и я резко прижимаюсь к дереву, царапая бок. Снизу слышны голоса:
— Правее, Тай! — Федя вскидывает руки. — Там сук покрепче!
— Не спеши, держи вес ближе к стволу! — Слава напряженно следит за каждым моим движением.
Я едва слышу их: сердце стучит в ушах. Ближе к земле совершаю одно неверное движение и… теряю опору. Исцарапанными пальцами хватаюсь за что ни попадя, в горле застревает крик — и в тот же миг меня подхватывают. Три крепкие руки — две Федины и одна Славкина. Прямо у самой земли. Валимся на траву, слушаем укоры Полины, и нас накрывает истерический смех.
— Ты в порядке? — Слава так и не отпустил мою руку.
— Теперь — да. — Прижимаюсь лбом к его груди и чувствую, как сильно внутри колотится сердце.
Глава 37
Забава
Мои глаза округляются настолько, что Мирон, сидящий напротив за завтраком, рефлекторно поперхивается вареным яйцом. Он кашляет, кряхтит, смахивает с глаз проступившие слезы и испуганно пялится на меня.