Спор превращается в ругань, слышу проявление агрессии. Металлический лязг дает понять: кто-то пинает конструкцию шатра.
Озадаченно переглядываемся, расцепляем объятия. Интерес берет верх, и четыре любопытных носа высовываются за пределы безопасного жилища.
Наши шумные соседи — естественно, никто иной, как пресловутая «Черная полоса»: девочки с надутыми губами и парни с перекачанными телами.
— Это вы называете комфортабельным размещением? Это курятник. Здесь тесно и воняет клеенкой.
Парни бубнят что-то про «кондиционер», «низкий потолок» и «невозможно разложить педалборд». Два волонтера носятся между ними, стараясь сгладить накал. Один явно на грани истерики. Второй все время учтиво кивает и листает какие-то списки.
— У нас нет вариантов переселения, — растерянно бормочет он.
— Вон тот шатер новее и больше, — скандальная брюнетка указывает пальцем на наше гнездышко. — Почему нас не поселили туда? Состав нашей группы больше по численности.
Дежурные мнутся, явно не зная, как поступить. Один косится на распечатки, второй тревожно поглядывает на «Черную полосу», как на бомбу замедленного действия. Неуверенность волонтеров ощутима — несколько секунд они совещаются шепотом, потом один из них — молодой парень в футболке с логотипом фестиваля — решается подойти к нам.
— Ребята, простите, что тревожим… — Юноша нервно теребит бейджик. — Может быть, вы согласитесь уступить место? Их шестеро в группе, они просят шатер попросторнее. Так хочется избежать скандала.
Полина открывает рот, но оттуда не вылетает ни звука. Даже злиться не может — у нее шок. Федя со Славой недовольно поджимают губы и переглядываются. Я знаю, о чем они думают: проще уступить.
Если бы ребята из «Черной полосы» спокойно подошли к нам, все объяснили и вежливо попросили поменяться жилищами — мы бы пожали плечами да молча переехали. Честно говоря, мне не принципиально, где пристроиться рядом со Славой, чтобы заснуть в его теплых объятиях. Для Полины с Федей тоже нет разницы, в каком именно шатре до утра препираться: в этом или в другом, поменьше. Даже в дырявом шалаше мы с ребятами обустроим комфорт.
Увы, вместо разумного диалога лишь надменные взгляды и язвительные реплики. Создается впечатление, что уважение для этих ребят — не более чем абстрактное понятие, лишенное ценности.
Тон брюнетки режет слух:
— Давайте по-быстрому. Мы устали с дороги, и нам, извините, надо готовиться к чеку.
Вот теперь точно нет. Это не каприз, не гордость, это — принцип. Уступить им — значит легитимировать грубость. Не могу допустить, чтобы у них закрепилась мысль, будто невежество — приемлемый способ достижения желаемого.
— М-да, пустые сосуды звенят громче всего… — не могу сдержать сарказм.
— Что ты сказала? — Девушка так изумлена, что ботокс на лбу на пару секунд поддается натиску ее бровей: вместе со складками на безупречном лице на свет пробиваются человеческие эмоции. — Кто как «звенит» на сцене, разбираться будем, окей? Выметайтесь.
Я жду пару секунд.
— Нет, — говорю четко и холодно.
У менеджера округляются глаза. Девчонки из «Черной полосы» гудят, как осы. Их напарники, кажется, уже достали попкорн: ждут развязку.
— Милочка, не переоценивай свои возможности. Здесь будет так, как я сказала. Освобождайте шатер.
Я повторяю спокойно:
— «Нет» — это законченное односоставное предложение.
Брюнетка приближается ко мне слишком стремительно, ее лицо искажает злоба. Она явно переходит черту — волонтеры вздрагивают. Один моментально встает между нами, другой вытягивает руку, словно пытается телепатически остановить эскалацию. Впрочем, Слава с Федей уже давно закрыли меня собой.
— Прекратите, — твердо говорит старший сотрудник. — Еще шаг, и я буду вынужден вызвать охрану.
Он уже тянется к рации, и голос у него такой, что не оставляет сомнений — шутки закончились. В следующую секунду связь трещит, и в эфир улетает короткое сообщение:
— Сектор «Д5». Нарушение порядка. — Он поворачивается ко мне. — Приношу глубочайшие извинения за беспокойство.
Мы киваем и скрываемся под куполом.
— Знаешь, я думал, ты сейчас вспыхнешь, — обнимает меня Слава. — Но твое холодное и расчетливое безразличие оказалось куда более страшным оружием. Надеюсь, мне никогда не придется испытать его на себе. До сих пор поджилки трясутся.
Глава 39
Покидаем шатер нарядные, освеженные и будто чуть взрослее, чем были утром. Наши костюмы, красующиеся на вешалках, нагоняют волнение, но сейчас не до него — впереди гала-вечер.