Дожидаемся нашей очереди у главной сцены, Федя, сразу опускается на колени у стойки с кабелями, проверяет каждый штекер. Он словно сам создал эту систему проводов. Полина настраивает гитару — неловко, но сосредоточенно. Слава подходит, чтобы помочь. Полина пробует связку аккордов — рука дрожит. Слава чуть склоняется к ее комбику, помогает выставить частоту, что-то показывает. Она благодарно кивает.
Выставляю стойки, выравниваю тарелки, подтягиваю крепления. Проверяю педаль бочки, нажимаю, слушаю отдачу. Барабаны должны звучать ровно, без дребезга. Федя уже рядом, пробует свои партии на клавишах: он чуть меняет атаку, выкручивает фильтр, просит звукача поднастроить монитор. Пара реплик, и он возвращается к партии — уже плотнее, чище.
У Славы в кармане вибрирует телефон. Он морщится, пытается дотянуться, но гипс мешает — неуклюже повернувшись, он стонет от боли. Мы с Полиной тут же бросаемся на помощь.
— Вы в топе?! — Марфа орет так, что я слышу, находясь на расстоянии. Ее радость сотрясает всю сцену. — Умоляю, порвите всех завтра! Мы держим за вас пальчики.
— И вам ни пуха ни пера в эфире! Марфа, ты захватишь центральное телевидение, иначе быть не может! — Слава сжимает телефон крепче, улыбается. Марфа хохочет. — Удачи вам, мои «Бесы»!
— И вам, шальная вы наша идея! — кричит она. — Возвращайтесь звездами!
Разговор короткий, но в нем все: нерушимая дружба, искреннее уважение и немного бесовщинки. Слава и Марфа когда-то мечтали выйти на сцену вместе — планировали будущее, сочиняли треки ночи напролет. Я не знаю, что случилось между ними на сцене отборочных, но чтобы то ни было — они выстояли. И хоть теперь каждый идет своей дорогой, оба семимильными шагами приближаются к заветным целям. Как бы я ни ревновала, история их дружбы не может не вдохновлять.
После чека сажусь в углу сцены, чтобы еще раз посмотреть сообщения от Бережного. Милая беседа, немного наставничества с его стороны и самое заветное: «Ни за что не пропущу». Меня накрывает прилив паники, в груди расползается ледяное облако.
— Все нормально? — Слава тут же улавливает перемену настроения. Его голос такой мягкий.
— Я… — разворачиваю телефон, показываю переписку, — боюсь разочаровать отца. Все же он профессионал.
Слава крепко меня обнимает. Чувствую, что он хочет что-то сказать, но не сразу решается.
— Уверен, он простит тебе любой промах. Профи — это не тот, кто не ошибается. Это тот, кто не бросает начатое.
Хмыкаю. Понимаю сарказм Славы — он с настороженностью относится к Бережному, ведь хочет защитить меня. Тревога чуть отпускает. Хочу стиснуть Шумку в объятиях, но он резко отстраняется и прижимает к носу салфетку — опять кровь.
— Все, спать, — приказываю. — Немедленно.
— Тай…
— Побереги себя, Слав. Завтра — твой день. Ты столько шел к нему.
— Наш день! — поправляет он. — Просто хочу впитать каждую секунду, пока все это не стало воспоминанием.
— Понимаю, но тебе необходимо набраться сил. Такое давление — не шутки! Марш в постель. Прикатим в Питер, и отправишься на диспансеризацию!
Он ворчит, но поднимается и покорно плетется к шатру. Взглядом провожаю его: мне не терпится нырнуть в кровать, стиснуть его покрепче и обнимать до рассвета, но на остаток ночи у нас с Федей и Полиной серьезные планы. Готовим Шумке сюрприз.
Я выпросила у Фаины Яковлевны архив с песнями, которые когда-то записали родители Славы. Мы с Федей выбрали один хит и разучили свои партии. Осталось только немного помочь Полине: показать ритм, закрепить переборы.
План простой и честный — отдать дань уважения Славкиным родителям. Сам-то он знает их песни наизусть и сориентируется с первых аккордов. Думаю, это будет лучшее завершение фестиваля, так что, пока Шумка спит, мы готовим чудо.
Глава 41
— Ну что, господа пенсионеры, проверим давление? — Федя с серьезной миной вытаскивает тонометр из моего рюкзака.
Полина подхватывает на лету:
— Борьба за титул «артериальный чемпион»! Победитель делает всем крепкий чай, проигравший получает право гундеть весь день.
Это шоу мы разыгрывали уже неоднократно. После того как у Славы пару раз скакнуло давление и он упорно пытался это замять, было решено обратить рутину с тонометром в милую традицию.
— Кто первый? — интересуется Федя.
— Давай я! — выставляю руку вперед.