Он садится, не спорит. Лицо бледное, пальцы дрожат. Полина в панике мечется по шатру, ищет нашу сокровищницу: скупили в аптеке все возможные препараты от давления. Федя ободряюще треплет Славу по плечу.
Я достаю салфетки, вытираю ему лицо, проверяю, не усилилось ли кровотечение.
— Ложись, поваляйся немного.
Он послушно опускается на кровать.
Оставляю его на попечение друзей и выхожу на воздух — меня встречает светлое небо. Делаю глоток кислорода. Жара на улице не спадает, а внутри меня стужа. Нужно придумать решение, и сделать это быстро.
Изучаю закулисье фестиваля: тут, на задворках праздника, отдыхают те, кто сделал его возможным. Техслужба в синих комбинезонах со светоотражающими полосками, клининговый сервис в фосфорно-желтых костюмчиках, монтажники в крутых оранжевых — словно всей командой сбежали из Алькатраса.
Униформа действительно радует глаз, здорово, что сейчас даже к изготовлению спецодежды подходят со вкусом. Я вдруг замираю: это же настоящий стиль улиц! Это же то, о чем вся Славкина музыка! Герои — они среди нас!
Несусь к заведующей:
— Простите, у нас приключился гламурный форс-мажор. Можно попросить у вас по одному костюму каждого цвета? Мы вернем, клянусь.
Директор по персоналу улыбается:
— Тут, конечно, не бутик Армани, но выручить сможем! Не забывайте нас, когда станете известными!
Я благодарю управляющую, кланяюсь чуть ли не в пол, прижимаю к груди три упаковки с новенькими комбинезонами и делаю марш-бросок назад к гримерке. Несусь сломя голову: время еще есть, мы должны попытаться попасть на интервью.
Врываюсь в шатер, с размаху кидаю Феде оранжевый пакет. В этом наряде он будет выглядеть как соблазнительный беглый преступник. Полине — синий, в тон бездонным глазам. Себе оставляю желтый — буду лучиком света в темном царстве. Друзья переглядываются, явно полагая, что от стресса у меня поехала крыша.
— Быстренько, быстренько, достаем белые футболки, надеваем под низ, — поторапливаю, они беспрекословно выполняют указания.
Феде наношу гель, приглаживаю вихры, укладываю челку чуть на бок, будто он участник культовой к-поп группы. На лоб — узкий обруч из банданы, повязанный чуть по-хулигански. Полине — ободок с флуоресцентными цветами, по скулам — всполохи перламутровых блесток, на ресницы — розовую тушь, на глаза — легкий штрих голубой подводки. Себе — графичный лайнер, яркие тени, волосы взбиты в хулиганский пучок, по бокам оставляю завитки, которые наспех выкрашиваю разноцветными мелками.
Небрежно закатываем рукава, подворачиваем штанины. Дербаним праздничное убранство шатра, вытаскиваем из гирлянд толстые атласные ленты и вставляем вместо поясов. На ногах у всех мартинсы, блестящие, как новенькие виниловые пластинки. Повезло, что до них не добрались ручонки московских вандалов.
Слава смотрит на нас завороженно, приподнимается с кровати.
— Тай… это просто улет!
— Ой, точно, у нас же еще Слава! — пищит Полина и хватается за голову. Он лежал так тихо, что она напрочь забыла о его существовании. — На него-то мы что наденем?
— Ничего, — отвечаю.
— Что значит «ничего»? — у Полины отвисает челюсть, Федя выгибает бровь.
Я беру кожаную куртку и подхожу к нему.
— Снимай футболку.
Шумка смотрит на меня, будто ослышался.
— Ты серьезно?
— Снимай, — повторяю. Голос спокойный, но внутри стреляют разряды электричества.
Слава сбрасывает майку. Медленно, чуть неловко. На секунду в шатре становится слишком жарко. Я зачерпываю ладонью блестки и провожу по его торсу: по ключицам, по груди, по животу. Он едва заметно вздрагивает. Мышцы под моей рукой откликаются на прикосновения. Набрасываю ему на плечи привычную потрепанную кожаную куртку.
— Все. Идеально.
Полина с Федей теряют дар речи. Шумка выглядит как состоявшаяся рок-звезда. Безупречен.
— Господи, Тай, ну ты дарование! Эти костюмы даже лучше прежних! — Полина визжит от счастья и звонит организаторам. Сообщает, что мы в пути к зоне интервью.
Слава смотрит на меня, не отрываясь.
— Ты просто невероятная.
— Все всегда заканчивается хорошо. Если закончилось плохо, значит, это еще не конец. — Не могу удержаться, встаю на цыпочки и тянусь к его горячим губам. Его рука ложится мне на талию, задерживается там на миг, скользит под футболку. Едва не теряю опору под ногами. Поцелуй не осторожный и не томный, его дыхание смешивается с моим, пальцы скользят по позвоночнику, и кожа начинает пульсировать в тех местах, где он касается.