Марфа появляется в кадре: сногсшибательная, нарядная, с витиеватыми косами, в которые вплетены белоснежные ленточки, в кружевном платье и винтажном фартучке. Она с изумлением смотрит в кадр, а Елена Витальевна протягивает ей микрофон.
— Федь, я тут.
Я никогда еще не видела, чтобы она так стеснялась.
— Марфа Волконская, ты будешь моей девушкой? — вот так по-старомодному, прямо с порога Федя на всю страну озвучивает свое заветное желание.
— Куролесов! — Глаза Марфы увлажняются, но она делится самой искренней улыбкой. — Я уж боялась ты никогда не спросишь!
Федя столбенеет от счастья, и Юре Голубеву удается вернуть власть себе: микрофон снова в надежных руках.
— Ну что, дорогие зрители! Давайте поздравим ребят! — толпа разрывается громовыми овациями.
Оператор снимает Марфу крупным планом — она сияет, шлет Феде воздушный поцелуй. Тот театрально ловит его и прижимает к сердцу.
Господи, я сейчас разревусь, ну что за милота!
И наконец на экран выводят долгожданное видео. Из динамиков вылетает легкий скрежет, как будто пленку зажевало, но спустя секунду изображение встает на место. Камера дрожит, звук плывет. Первая сцена — школьный двор в октябре, вихрь из листьев несется мимо объектива, на асфальте классики, рисунки мелом. Мальчишки пинают мяч, девчонки прячут улыбки в шарфах. На заднем фоне нетленные реплики:
— Ой, я сменку в гардеробе забыла!
— А голову свою ты там не оставила?
Люди перестают говорить, все внимание обращено к мониторам. Кадры навевают ностальгию каждому из присутствующих, все до одного отправляются в прошлое: в школьные коридоры, пахнущие пыльными учебниками и теплой выпечкой, в светлые классы, в просторные залы.
Мы с ребятами тоже шмыгаем носами. Этот клип о том, что навсегда врезалось в память. Тут вся наша школьная жизнь: живые лица, искренние чувства — кусочки прошлого, собранные с любовью.
Кадры сменяют друг друга: утренняя суета, осенняя ярмарка, первый снег на подоконнике. Вот и Полина в кадре — сосредоточенная, спорит с кем-то, доказывает свою правоту. Ваня и Марфа дурачатся в столовой, наперегонки засовывают за щеки воздушные зефирки. Славка, в спортивной форме, которая так ему к лицу, тоже в объективе: закидывает баскетбольный мяч в кольцо. Все наши одноклассники засветились! Все, кроме меня.
Я не появлюсь на видео, не мелькну даже на фоне. Внутри скребет. Последний год в школе — сплошной серый тоннель. И это мой осознанный выбор: после смерти мамы я и сама перестала существовать, погрязла в унынии, лелеяла свою тоску, смаковала горе.
И только один человек сумел вернуть меня к жизни — Слава. Стискиваю его ладонь.
На экране как раз вспыхивает фрагмент с отборочных. Камера трясется, слышен стук ногтей по микрофону. В объективе Ваня:
— Слав, не знаю, зачем это шоу? У нас отличная музыка, давайте сыграем, как репетировали?
За кадром смешок Марфы. Камеру мотает, вижу на экране профиль Шумки. Родной. Уверенный. Мой. Тот человек, которого я люблю всем сердцем.
— Вань, шоу — это как раз то, что нужно зрителям. Эмоции, понимаешь? Времена изменились, крутой музыкой аудиторию уже не удивишь. Поклонникам нужна драма.
— Неужели упорства и таланта мало? — вступается за Ваню Егор. — Мы же работали как звери, пусть жюри оценивает труд, а не позерство.
— Парни, — слышно Марфу, — Слава прав. Это шоу-бизнес. Бизнес мы сделали: музыка получилась крышесносная. Осталось шоу.
— Шумка, напомни, как ты это себе представляешь? — раздраженно бросает Ваня.
Пауза. Камера Марфы фокусируется на лице Славы. Он оглядывает толпу в зале, потом щурится.
— Все очень просто! Вы покидаете сцену, я остаюсь один. Публика в непонятках, зрелище летит к чертям, но тут я вызываю из зала парочку неудачников, чтобы провести мастер-класс — мол, шоу должно продолжаться, и я готов работать с любым материалом. Когда они внесут свою лепту и облажаются, вы вернетесь в игру! Подхватите незадачливых дилетантов, вытащите номер и на их блеклом фоне вжарите по полной. Это будет незабываемо, настоящий Голливуд!
Быстрый взгляд на Шумку — суть происходящего ускользает от меня. Он смотрит с мольбой, ищет в моих глазах понимание, пытается установить контакт. Я молчу, все внимание на экран.
По фестивалю прокатывается гул. Люди напрягаются. Слава? Всеобщий любимец с золотой репутацией, добрый, верный, преданный. Это он сейчас сказал?
Я вижу, как Федя трясет головой, будто очнулся от кошмарного сна, чувствую, как Полина замирает рядом. Слава приобнимает меня крепче — инстинктивно.