— Порожняк мне гнать не надо, — сказала я. — До Касабланки отсюда тысяча верст… почти семь сотен миль. Куда проще нанять проституток на месте. Зачем вербовать девиц в глуши? Потому что… их никто не хватится, да?
— Я… я не знаю, — прошептал он. — Честно. Я только… Мне платят за то, чтоб я отводил их к Халиду, а дальше он сам.
Я убрала ногу с его спины, отступила на шаг, но пистолет не опустила.
— Убирайся, — велела я. — Из этого шатра — и из Шу-Каима. Увижу тебя тут завтра — пристрелю. И ничего мне за это не будет. Раз никто не ищет девиц, которых ты отводишь к Халиду, то не станут искать и тебя. Я доступно объяснила?
Парень вскочил, отбежал к выходу и неожиданно обернулся ко мне.
— А если они сами хотят? — вдруг спросил он с какой-то обидой. — Если им некуда больше идти? Если деньги край до чего нужны?
Ответа моего дожидаться не стал — выбежал на улицу. Я выматерилась сквозь зубы. Поспать теперь не удастся, я плохо засыпаю, когда злюсь, да и утро позднее уже. Надо идти искать деньги — и лучше бы обойтись без продажи себя в рабство. По возможности. Тем более что вряд ли девицу со злыми глазами и фигурой типа "доска — два соска' оценят в пять тысяч дирхамов… и уж всяко не выдадут их мне.
Я обулась, выбралась из шатра и пару минут с удовольствием подышала относительно свежим воздухом. Потом купила у уличного торговца пластиковую миску с кус-кусом, залитым оливковым маслом. В нем плавали обрезки овощей, в одном из которых я с неожиданно нахлынувшим умилением узнала нашу родную российскую морковку.
— Гая Пинегина, — сказал мужской голос у меня за плечом. — Привет тебе из Приказа Тайных дел. Я Роман Тургенев.
Ложка замерла на полпути ко рту. Я резко обернулась, и за секунду, которая на это потребовалось, подсознание нарисовало образ загадочного и обаятельного секретного агента, эдакого Йамеса Вондиона из авалонских боевиков. Однако на меня невинно смотрел водянистыми глазами простоватого вида дядька средних лет, нескладный, потный, одетый в мешковатые шорты, поддельные сандалии якобы арагонского производства и майку с надписью "Покоритель Стеклянного ада', все купленное — явно втридорога! — на местном рынке. Типичный лопуховатый турист. Он казался таким безобидным, что я невольно расслабила плечи. Да, пожалуй, реальные агенты секретных служб должны именно так и выглядеть.
Первым побуждением было спросить печать Приказа Тайных дел, но, пожалуй, глупо было бы выдавать свой статус первому встречному, поэтому я только широко распахнула глаза:
— Чего вам от меня надо?
Тургенев, или тот, кто назвался фамилией классика русской литературы, одобрительно кивнул:
— Поговорить с глазу на глаз. Тут рядом заведение, куда, правда, приличных барышень не приглашают… Но нам как раз подойдет.
И пошел в переулок, не проверяя, следую ли я за ним. Несмотря на ранний час, возле развалюхи уже дежурила пара девиц — помятого вида эльфийка и ядреная молодая снага, от которой густо несло перегаром. Одна лениво чесала подмышку, вторая ковыряла в зубах соломинкой. Обе они недовольно разглядывали невесть откуда взявшуюся конкурентку, пока Тургенев, пряча глаза под козырьком бейсболки, торговался со старухой насчет приватной комнаты, "всего на два часа, вы понимаете, только чтобы никто, ну, не беспокоил'. Старуха скептически окинула меня взглядом, сплюнула сквозь щель в зубах и назвала цену. Заплатил Тургенев, как полагается добропорядочному туристу, раз в пять больше, чем реально стоила эта комната и общество обеих девиц впридачу.
Старуха проводила нас по узкому коридору — сами мы бы мигом заблудились навсегда среди этих пыльных ширм и выцветших ковров. На ходу я задевала плечом тряпки, с них сыпалась какая-то труха. Почти все помещение занимало низкое ложе, укрытое пестрой простыней из дешевой синтетики. В плоской вазочке были красиво уложены квадратики презервативов — подарок от заведения. Пахло ядреной смесью восточных благовоний и химической начинки биотуалета.
Если честно, когда я завербовалась в тайные агенты Государства Российского, то представляла себе… более изысканную обстановку. Но, видать, по Сеньке и шапка. Не снимая ботинок, я растянулась на ложе. Тургенев присел на краешек с другой стороны, неловко подобрав колени, будто боялся испачкаться. Потом протянул мне руку тыльной стороной вверх и активировал печать. Для цивильного ничего бы не произошло, но я посмотрела на эфирные контуры и узнала тот самый рисунок, который заставил меня выучить до мельчайшего завитка человечек в особой комнате на приграничном пункте.