Я успокоила дыхание и заставила себя не спешить с решением. Бежать я успею всегда — и это всяко проще будет сделать не под прицелом четырех «татариновых», а когда я хотя бы пойму, в какой регион меня занесло.
Пока же надо пытаться получить всю информацию, какую только возможно. Я вслушалась в разговор Соло с капитаном. Они обсуждали оплату перевозки с учетом штрафов за порчу товара в пути и других издержек. Я старательно запоминала все цифры, но, к сожалению, каких-то географических названий или имен в разговоре не прозвучало.
Наконец они пришли к некому соглашению. Соло обронил:
— С тобой свяжутся по обычному каналу.
И направился к тенту, под которым была припаркована серебристая машина с тонированными стеклами. На меня он даже не взглянул, но я последовала за ним — ошейник других вариантов не оставлял.
— Садись назад, — сказал механический голос Соло.
Я открыла дверцу и забралась на широкое кожаное сиденье. Соло включил кондиционер, и салон скоро заполнила приятная прохлада.
Мы проехали несколько километров по бездорожью, потом выехали на разбитую колею, которая через полчаса сменилась относительно ровным грейдером. Автомобиль был не из дешевых, с хорошей подвеской, так что тряска докучала куда меньше, чем в рабском фургоне.
Сквозь тонированные стекла я видела сперва только саванну — желтую траву по пояс, редкие корявые деревья и дрожащий от жары воздух над дорогой. Потом пошли деревеньки, на вид довольно бедные. Глинобитные домики под жестяными крышами, тощие козы, горы мусора, женщины в пестрых одеждах, провожающие нас взглядами… Некоторые из них несли на головах плетеные корзины! Я думала, это только на туристических фотографиях так — но здесь явно отродясь не бывало никаких туристов.
Это, должно быть, чудовищно эгоистично, но сейчас мои собственные проблемы волновали меня куда больше, чем бедствия местного населения. Зачем Соло меня купил? Для чего я ему нужна? Как он собирается использовать мой, что бы это ни значило, талант к выживанию? В голове бились слова Тургенева: рабы стоят дорого, потому их не используют для того, на что могут согласиться свободные люди. Хотя этому Соло я вроде бы ничего не стоила…
Надеюсь, все-таки я ему нужна не для постельных утех. Он мог забрать себе любую, все женщины в партии были молоды, и большинство — гораздо красивее меня. Для шпили-вили не обязательно же выбирать именно ту девушку, которая способна починить насос! Но тогда зачем? Может, у него ремонт дома? Это еще ничего, работать я готова, ни в какой работе нет ничего постыдного. Но… если этот человек захочет большего? На что мне придется пойти ради миссии? Что скрывается под этой маской, вдруг Соло — редкостный урод? Какие мысли варятся под этим черепом?
Мы ехали четыре часа. Я старательно запоминала все изгибы и повороты дороги, хотя догадывалась, что особого смысла в этом нет — едва ли в следующий раз корабль работорговцев причалит к тому же самому пляжу.
Стали попадаться городки побольше. Дома из серого бетона, крыши из волнистого железа, прижатого камнями. Облупившиеся вывески на галльском или нуэво латино, выцветшие плакаты с героями Арены Касабланки в качестве украшения рассыпающихся зданий. Вдоль улиц — открытые канавы с мутной водой, кучи мусора, который не вывозили неделями, и старые покрышки. Торговля шла с полиэтилена, расстеленного прямо на грязной земле: бананы, пластиковые шлепанцы, аккумуляторы. Повсюду бегали худые дети, собаки и курицы. На столбах были протянуты чудовищного вида самодельные скрутки для нелегального подключения.
В третьем по счету городке Соло сбросил скорость и вскоре остановился на окраине, возле ворот в высоком бетонном заборе. Активировал планшет, набрал команду, и ворота медленно открылись. За ними был такой же кусок выжженной саванны, как тот, через который мы ехали: ни малейшей попытки благоустройства. А вот по центру стоял симпатичный двухэтажный дом.
Мы въехали в просторный гараж, где стояло еще несколько автомобилей разных марок. Не все они выглядели так же дорого, как этот. Соло вышел из машины, открыл дверь из гаража в дом, вошел внутрь. Я юркнула за ним, потому что заметила: двери здесь закрываются автоматически примерно через полминуты.
— На случай, если ты думаешь что-то глупое, — сказал механический голос, — учти, что твой ошейник синхронизирован с моим измерителем пульса. Остановится мое сердце — активируется лезвие. Раб должен беречь хозяина пуще, чем самого себя.
Возможно, где-то в этой фразе скрывалась усмешка, но преобразователь речи ее поглотил.