Наконец, я обнаружила то, что не только заинтересовало меня, но и могло оказаться полезным в новой африканской жизни. Это была подборка книг и журналов об арене Касабланки — обычно ее называли просто Арена. Здесь все сходили по ней с ума — примерно как в России все сами не свои по лапте, когда идет матч региональных команд, улицы городов просто вымирают. Хотя "Поморские вихри' все равно лучше всех, а что три сезона подряд не выходят даже в полуфинал — это просто временные неудачи. На Авалоне все фанатеют по этой дурацкой местной игре, как ее там… футбол. Этель успела мне все уши прожужжать своей женской футбольной командой. А в Африке ту же роль выполняет Арена. Честно говоря, раньше я мало знала об этом явлении. Поступление в школу гладиаторов я потребовала от Тургенева просто потому, что просить больше денег мне было уже неловко, а цену себе набить надо было. Он, кстати, не ответил пока ни да, ни нет — обещал подумать, целесообразно ли это и выделит ли Государство ресурсы на такой способ внедрения агента в высшее общество Магриба. Но на случай, если затея выгорит, надо попытаться понять, во что я ввязываюсь.
Когда я ехала через города, то всюду видела плакаты с бойцами Арены — их лицами, именами, лозунгами. Они заменяли здесь привычную рекламу. Арена была явлением, выходящим далеко за рамки бойцового спорта. Ее звезды становились настоящими кумирами, их приглашали на все статусные мероприятия — даже те, что проводила королевская семья Магриба. За их внимание буквально дрались самые богатые, влиятельные и знаменитые. Фотография с ними стоила колоссальных денег, а уж участие в рекламной кампании могли позволить себе только крупнейшие мировые концерны. Однако, как я поняла, листая журналы, эти звезды вспыхивали ярко, но менялись каждый сезон, и о прежних мало кто вспоминал. А главное — на Арене выступало в каждый момент около полусотни бойцов, а на слуху были имена единиц, и еще дюжина перечислялась где-то в конце журнальных статей — «также зрители радостно встретили…„. Большинство же были обречены так и оставаться ремаркой "и другие блестящие воины“. Мои товарищи по сталкерскому рейду, Тарик и Юсуф, воспринимали "Врата моря» как усеянную розами дорогу к сияющему будущему. Однако слава и богатство — удел единиц. Нет, ну я-то, конечно, пробьюсь на самый верх! Впрочем, планировать это рановато, да и глупо как-то теперь, когда я застряла в нелепом кухонном рабстве.
Правила Арены оказались достаточно сложны и разветвлены. Я с разочарованием узнала, что на части боев запрещена магия, а огнестрельное оружие допускается только в сражениях с хтоническими тварями, и то не всегда. Формально Арена не предполагала боев до смерти — не стоит путать ее с бойцовыми ямами, куда поставляли рабов, там-то смысл происходящего для зрителей был именно в созерцании мучений и смерти. Арена Касабланки же была предназначена для благородных состязаний, по крайней мере по букве правил. В действительности несчастные случаи с летальным исходом не были там редкостью и вызывали у публики куда больше ажиотажа, чем бои, после которых проигравший уходил на своих ногах. Кроме этого, была еще некая Ночная Арена, о которой в прессе прямо не упоминали, ограничиваясь намеками на непроверенные слухи.
Я поизучала звезд Арены, их вооружение и боевые тактики. Сложилось общее впечатление, что они брали не столько боевой эффективностью, сколько сценической эффектностью. Да, драться уметь надо было, иногда приходилось выживать в суровых схватках, однако воинов на Тверде много, а от звезд Арены требовался в первую очередь артистизм. Больше шансов на славу было у экзотических полукровок, редких модификантов и причудливых гибридов; некоторые гладиаторы выступали в связке с экзотическими животными или хтоническими монстрами. Все гладиаторы были невероятно привлекательны, носили фантастические костюмы и излучали энергию — что совершенно не обязательно подразумевало кукольную красоту. Многие были скорее уродливы, но в этом уродстве скрывалось нечто притягательное — у каждого был собственный неповторимый образ. Разумеется, за каждым стояла толпа стилистов, дизайнеров, косметологов и один Моргот знает кого еще.