Эти двое дались так легко, что я расслабилась. Была уверена, что держу под контролем проход со стороны лестницы. И не учла, что комнаты могут оказаться смежными… Поэтому Жан-Люк подкрался со спины.
Он ударил ногой в поясницу. Я влетела в стену и сползла на пол, хватая ртом воздух. В голове зазвенело, перед глазами поплыли красные пятна.
— А маленькая шлюшка у нас маг, — усмехнулся Жан-Люк. — Думаешь, тебе море по колено? Держишь цивильных за грязь? Ненавижу вашу породу!
Пока Жан-Люк говорил, я вскинула руку с Uzzi — он отбил оружие ногой, наступил на мое запястье, придавил. Кости хрустнули, тело пронзила боль, я заорала. Я лежала на спине, он стоял надо мной, держа в руке пистолет.
— Любишь бить женщин, да? — прошептала я.
— Обожаю, — он усмехнулся. — Только так вы, твари, хоть что-то чувствуете.
Он наклонился, и я ударила снизу — неповрежденной левой рукой, прямо в переносицу. Раз. Кровь брызнула из разбитого носа. Два. Голова дернулась, но он даже не покачнулся. Галл схватил меня за горло, приподнял, швырнул к стене. Я ударилась спиной, сползла на колени.
Жан-Люк шагнул вперед, занося руку с пистолетом — кажется, не для выстрела, а для удара. Он явно получал удовольствие от процесса.
Так, и что делать? Здесь нет техники, которая его достанет! Поставить щит? Сгладит пару ударов, и все. Врезать сырым эфиром? Только чуть его притормозит…
Но ведь тело — тоже механизм! Я собрала эфир, прощупала занесенную для удара руку. Кости, сочленения, связки… лучевую кость, головчатое возвышение, суставную сумку.
Одним точным импульсом я ударила внутрь, по связкам. Разорвала их, сдвинула суставные поверхности. Кисть хрустнула и повисла, неестественно вывернутая.
Жан-Люк замер, уставился на свою изувеченную руку:
— Что за…
Я уже была на ногах. Своей левой перехватила его правую, сломанную, направила его же пистолет ему в низ живота, под бронник. Нажала на спуск. Потом забрала пистолет и добила воющую тушу выстрелом в лицо.
Голова шла кругом от перерасхода эфира. Все тело болело. Правое запястье распухло, пальцы не слушались. Я сплюнула на пол кровь.
Изо всех сил стараясь не грохнуться в обморок, я обыскала тело и нашла то, о чем отчаянно мечтала — спутниковый телефон.
— Не умел доставить женщине удовольствие, да, Жан-Люк? — прошептала я. — Ну, считай, что одной под конец немного доставил.
Я привалилась к стене, пережидая волну слабости. Так, что дальше? С Соло, получается, остался только тот плешивый в пижонском костюме… Его-то я уделаю одной левой, тем более что правая временно не работает. Но… нужно ли это? Вообще-то этого дядьку интересует местонахождение Мачоси, то есть ровно то же, что и меня — пусть по разным причинам.
Я подкралась к краю лестницы и прислушалась. Глухой удар… резкий вдох… еще удар.
— Я не позволю обращаться с собой как с дерьмом, понимаешь ты это? — кипятился плешивый. — Я хочу прямой выход на Мачоси — и получу прямой выход на Мачоси! Говори, тварь…
Я подавила естественный порыв броситься на помощь женщине, которую избивают. Вот уж кого не надо жалеть — ее дорогие шмотки и личный бассейн оплачены слезами и кровью сотен других женщин.
Вообще-то ситуация идеальная — сейчас не в меру жадный директор школы моделей расколет Соло, она сообщит координаты базы, я подслушаю и пристрелю обоих, и вот кстати телефон для связи с начальством уже есть. Красота, даже руки пачкать не придется! Врать Соло вряд ли решится — должна понимать, что после проверки информации ее ждет новая серия допросов, уже в более приспособленных условиях.
Вот только… ничего ему Соло не скажет. Потому что кроме этого бизнеса, у нее в жизни нет ничего. А без бизнеса не будет дома, где можно запереться, как в башне, и проводить жизнь в одиночестве. Если я что-то о Соло смогла понять — она приложила кучу усилий к тому, чтобы обустроить все именно так, и жить иначе не сможет и не захочет.
И кстати — я осторожно высунулась и посмотрела вниз — плешивый не слишком-то опытный дознаватель. Если тебе нужны от человека ответы, самое глупое, что можно сделать — это бить его по голове.
— А ну смотреть на меня! — взвыл плешивый. — Ты что?.. Merde, она вырубилась. Придется тащить к себе… Эй, Жан-Люк, где тебя черти носят?
Я вышла в пролет, прицелилась и выстрелила плешивому в колено. Потом неспешно спустилась, придерживаясь за стену, чтобы не рухнуть, но напустив на себя расслабленный вид.
— Жан-Люк толкает вверх ромашки, — сообщила я. — Остальные тоже.
Зря, что ли, я в последнее время интенсивно расширяла словарный запас? Вот какую козырную идиому выучила.