Так у Кирстен не осталось ничего, кроме работоргового бизнеса, который давал возможность жить, как хочется, оставаясь самой себе хозяйкой. Она знала, что заставляет других людей страдать, но в ее картине мира страдания стали нормальной и естественной частью жизни. Тем более что она не отказывала товару в шансе однажды стать купцом. До меня у нее было две помощницы: одна словила пулю в разборке с конкурентами, а другая попыталась подстрелить саму Соло. Это было глупо — как будто в этом деле, как и в любом другом, есть что-то более ценное, чем люди, на которых ты можешь положиться.
Соло рассказала мне это, когда мы пили белое вино возле бассейна. Обе мы вернулись из передряги довольно потрепанными, так что Соло отступила от своих обычных правил и пригласила в дом лекаря. Он был магом, пусть и пустоцветом, так что кости моего запястья уже срослись, хоть и пришлось терпеть дикую боль пару часов. И лицо Соло стало таким же отрешенно красивым, как раньше.
— Как, ты говорила, тебя зовут? — наконец спросила Соло.
От растерянности я едва не выпалила настоящее имя, но быстро вспомнила, что происходит и что надо говорить. Вот поэтому Тургенев настаивал, чтобы имя из легенды было созвучно реальному.
— Хорошо, Гала. И в чем же твоя история? — спросила Соло.
Я набрала полную грудь воздуха. Если честно, до сих пор мне так и не удалось по-настоящему прочувствовать своего персонажа, но сейчас момент обязывал.
— Моя история… да она в том, что у меня нет никакой истории. И, как будто, не могло быть. Ты хотя бы узнала, что такое страсть, а у меня даже шанса на это не было. Нет, кавалеры вроде как появлялись на горизонте, причем разные: румяные самонадеянные молодцы, надежные состоявшиеся мужчины, загнанные в угол проклятыми вопросами интеллигенты. И каждый буквально излучал то полное тоски будущее, которое меня с ним ждало. В девятнадцать лет я видела свою жизнь так, словно прожила ее сотни раз и успела смертельно от нее устать. Томительные бесконечные часы в заводской бухгалтерии. Повторяющиеся из года в год семейные застолья, где заранее известно, кто рухнет мордой в салат раньше, чем подадут горячее, кто примется с выражением читать поздравительные стихи, а кто с кем будет обжиматься под Миха Стасяйлова. Череда детей, подгузники, зубы, сопли, детский сад, школа — и «мама, отвянь, чо бы ты понимала в жизни». Неизбежное отчуждение мужа, который либо рано превратится в пузатого тюфяка с плохими зубами, приросшего к дивану, либо, если вдруг окажется поуспешнее, быстренько ускачет к какой-нибудь молоденькой стерве, оставив мне только одиночество и бесконечные дрязги за алименты. Я видела все это вокруг и словно бы сама прожила каждую из этих жизней множество раз. Кстати, они не особенно друг от друга отличались.
Когда я ехала в Магриб, меня предупреждали, что может случиться что угодно, вплоть до попадания в рабство. Но, знаешь, после девятнадцати лет в этом городе мне уже ничего по-настоящему не было страшно. Я решила: пусть даже будет и хуже — но только не так, как теперь.
— И как, не пожалела ты о своем решении? — с любопытством спросила Соло.
— Разумеется, всю дорогу сюда я только и делала, что о нем жалела! Согласна была на самую убогую должность в заводской бухгалтерии и на самого дрищеватого лопоухого пентюха в мужья! Когда уже поздно было…
— Отчего же ты теперь не вернешься домой?
Я посмотрела на свои руки — правое запястье все еще оставалось распухшим после лечения перелома.
— Потому что… после того, что я сделала, обратной дороги нет. Звучит напыщенно, но это правда. Я не уверена, что это было хорошо — зато это было реально. Я чуть не умерла — и впервые в жизни почувствовала себя живой. И, кажется, это мой шанс кем-то стать. Я не могу отказаться от него и навсегда остаться никем.
Соло немного помолчала, глядя сквозь бокал с белым вином на воду бассейна, искрящуюся под лампами дневного света.
— Ты понимаешь, что хотя ошейника на тебе уже не будет — это не свобода? Ты по-прежнему принадлежишь системе Мачоси. Просто из обычного товара ты становишься активом более высокого уровня.
Хотя в помещении было тепло, меня вдруг пробрала волной озноба. Наверное, кондиционер чересчур раздухарился…
— Да, я понимаю.
— Значит, буду вводить тебя в дело, Гала. На следующей неделе мы выезжаем, чтобы сопроводить очередную партию товара до пересадки на Мачоси. Как только заживет рука, надо будет подобрать тебе оружие из моего арсенала. Можешь пристрелять его на заднем дворе. А кое-что другое тебе лучше примерить прямо сейчас. Ношение этого аксессуара требует определенной привычки.